Примечания: Это AU подарил мне на день рождения мой бро🤍 А я делал к нему иллюстрации (они в самом конце). Текст от 29 июня 2026.
Таверна «Дева и Дракон» стояла на отшибе; сумеречный лес то и дело скучающе заглядывал в окна, скрёб еловыми ветвями по наличникам.
Данте любил ельник: по поверьям хвоя отпугивает нечесть не хуже доброй стали. Не будь его, местные бы давно ободрали всё округу подчистую.
Наклонившись за очередной веткой, наёмник неспешно разогнулся. Запрокинул голову: красовавшаяся на вывеске дева, бесстрашно седлавшая чешуйчатый хвост чудовища, совсем протёрлась. А дорожка в таверну и вовсе заросла бурой травой и синеглазками будто заколдованная.
Вполне соответствует настроению хозяина… «Дева и Дракон», заменившая ему дом, так домом и не стала.
Данте вдохнул горький запах полыни, нагретого за день дерева. Не скидывая тяжелых сапог, забросил ноги на стол. И долго-долго не шевелился.
Лихо стриженная (лезвием меча, без всякого сомнения) челка упала на глаза, а сам двуручник — серебристо чёрный, звонкий и гибкий, словно девичий стан — мирно улёгся у стула.
«Эбони и Айвори, — ласково окликнул он, — сегодня для вас работы нет… »
Скоротать, что ли, вечерок, нарезав детворе чёток из драконьих зубов? Зло притаилось, но не нападало.
Да и сам он давно выучился беречь силы.
Работа наёмного рыцаря была проста: плати — и дракон будет повержен, разбойники — перебиты, а проклятое зеркало в башне — разбито.
Данте не лез в политику. Ему было плевать, кто нынче король, а кто шут. Это всё не смогло привести его к Вергилию… Хотя девочки — Данте усмехнулся, прикинув, что за такое общение они обе наложили бы на него порчу — до сих пор не сдавались.
Следы брата, явные и различимые в самом начале, уже поросли травой и буреломом. Черномагия, некромантия, бездна всё больше стирали следы его физического присутствия в мире. После многих лет безуспешных поисков Данте вдруг осознал, что почти не чувствует его ауры.
Последний объект его физического присутствия в мире — перчатка — теперь казалась чужой.
Стук в дверь вернул Данте к реальности. Деликатный, женский.
Слишком робкий для зачерствевшей Леди, уже пару лет работавшей с Инквизицей. С таким ремеслом сложно быть тихоней.
На Триш — дерзкую азартную алхимичку, затесавшуюся в свиту короля — тоже не похоже. Близость к придворными магам могла вывести их к Вергилию… но притворяться высшим светом для было для неё было сложнее, чем варить тонкие яды.
И, всё-таки, это была знать.
— Вы Данте? — изящная фигура в тёмном бархате опиралась на трость. Голос тоже бархатный, и, если прислушаться, совсем не женский. Чуть поодаль замерла тень, не принадлежавшая ни одному предмету в комнате. — Наёмник Данте?
— Он самый, — Данте не дрогнул, когда тень обернулась пантерой, вальяжно пересекла комнату и улеглась в углу на куче ельника. — Ваша кошечка?
Хозяйка улыбнулась — едва заметно, поджав губы под тёмной вуалью, но Данте уловил. В ней было что-то…
— Садитесь, в ногах правды нет, — скомандовал он, поднимаясь, чтобы перехватить трость. — Что привело вас, леди… эээ…
— Виолетта, — кивнула девушка. В вырезе платья мелькнуло кружево чулка, когда она опустилась на стул. Рука её, впрочем, по-мужски уверенно легла на поясной кинжал. — Вы правда столь хороши, как говорят?
Данте успел заметить чернильную вязь татуировок между рукавом и перчаткой.
— «Дева и Дракон» — лучшие в своём деле. — Он выдержал паузу. Татуировки — клеймо черномагов, известное всему королевству. Кто же перед ним?
— Только деву я тут впервые вижу за полгода. С драконами тоже напряг.
Пантера в углу довольно заурчала. Данте с трудом удержался, чтобы не почесать её за ухом, но, глянув в серо-голубые глаза незнакомки, вдруг понял: возможностей для этого у него будет предостаточно.
— Я найду вам дракона, — улыбнулась Виолетта. — Как раз знаю одного.
Больше иллюстраций на Poipiku.