Выпускной бал – долгожданное событие учеников выпускного класса, последняя возможность оторваться с полюбившимся коллективом, друзьями. Только это было на слуху последнюю неделю, а за сутки до мероприятия так подавно. Эбигейл просила Руди пойти на вечеринку вместе, на что парень ответил невнятным «посмотрим». Надин видела с далека этот разговор, но не расслышала – разум, отвергающий очевидные чувства, принял их беседу как за положительную договоренность.
Эбигейл не та, с кем парень хочет пойти, с кем хочет разделить медленный танец, последние мгновения школьного дурачества – как бы мила она не была.
Руди беспокойно расхаживает по комнате, нервно дергал ворот душащей рубашки, которую расслаблял уйму раз за время размышлений. Если Надин уедет в другой город на учебу, что будет с ними? Их отношения – дружеские – не сойдут на нет. Но они давно перешли дружескую грань и если сейчас бездействовать, то всякие романтические чувства забьются, потеряются, превратятся в прах – и именно это сойдет на нет. В голове вертится беспорядочный вихрь додумок, а с этим – воспоминания, ощущения, собственные фантазии. Сердце бьется настолько сильно, что отдает головной болью и побочным желанием поступить так, как говорит бьющийся орган.
Надин стоит на улице – такая красивая, притягательная, но это слишком простые, банальные слова для ее описания. Для Руди она была чем-то превосходным – тем, чем необходимо любоваться издалека и держать при себе руки, чтобы не испортить девственную красоту.
Надин поежилась. Ветер трепал черные мягкие локоны, струющиеся по спине и открытым плечам, на которых держались тонкие бретели блестящего платья. Тонкие руки вцепились в позаимствованный на вечер мамин клатч.
– Надин!
Голос Брукса сорвался на крик, горло неприятно засаднило. До этого дома благополучно обматерил каждый угол, каждую соринку, в которой удосужился потерять заранее подготовленную куртку. Главное, что Надин услышала и обернулась с широко распахнутым непонятливым взглядом. Вопрос о происхождении такой срочности застыл на приоткрытых губах.
Друг подбежал к ней, согнулся пополам, оперевшись на колени пытался за секунду поймать столько воздуха, чтобы вообще начать говорить.
– Я хочу, чтобы ты была со мной на выпускном балу, – без прелюдий выпалил, выпрямляясь. Брови Надин взметнулись выше. Росс перестала верить собственным ушам.
Баскетболиста мучают кошмары ее с другим, обнимающей и танцующей с кем-то на его глазах. Потому сейчас, наяву – последний шанс предотвратить вероятность того, что его кошмарный бред воплотится в реальность.
– А Эбигейл?
– Черт с ней, Надин. Я даже не соглашался. Она сама все придумала, – честно признался, даже не став спрашивать откуда она знает. – Не жди того, кого ждешь. Напиши, позвони, отмени, я умоляю.
Тон правда был умоляющим, желание – искренним, в глазах искра надежды. Надин улыбнулась так нежно и обезоруживающе, что Руди готов пасть на колени перед пленительницей своего сердца. Любимая улыбка любимой – в купе всего в груди плескается теплое чувство, которое начинает кипеть и грозится вылиться за пределы установленных границ.
– Дурак…
Миг – в ушах Брукса оглушительная тишина, не слышал даже собственного дыхания. В голове недопустимые мысли – сейчас засмеет, унизит, втопчет чувства в грязь. Руки дрожат от волнения, сжимая и разжимая кулаки.
– Я ждала тебя. Ну, и отца, который должен меня подвезти, – наконец продолжает причина его переживаний.
– Аж отлегло. Не пугай так больше, хорошо? – выдохнул, заметно расслабившись. – Можно?
Словно магнитом подростков начало тянуть маленькими шагами друг к другу после неоднозначных признаний. Кивок «подруги» дал знать Руди все, что ему требовалось. Крупные мужские ладони легли на хрупкую талию напротив, взгляд упал на пухлые девичьи губы, которые беспрестанно манили с первого поцелуя. Изящные ручки сомкнулись вокруг широких плеч баскетболиста кольцом, с которого тот добровольно не хочет выбираться.
Сердце снова учащенно забилось, явно на радости от заканчивающейся френдзоны. Носы соприкоснулись: вблизи большие карие глаза Надин казались бездной, в которой Руди самозабвенно тонет. Смотря на него так широко, беспокойно метая взгляд выглядела как лань, которую легко спугнуть одним неправильным движением.
На губах Руди остался ягодный вкус губ возлюбленной, по чему он безумно скучал.