Над большим городом, занесённым снегом, навис зимний вечер. Небо казалось непроглядной бездной, а звёзд совсем не было видно из-за ярких оранжевых фонарей, будто стремившихся заменить их своим искусственным светом. На опустевшем дворе академии «Кода» стояла тишина, а на дорожках остались следы сотен студентов, которые недавно разошлись по домам после занятий. Такую картину наблюдал из окна своей большой аудитории Йоэль: он сидел за профессорским столом из тёмного дерева и мерно раскачивался на задних ножках старого стула, закинув одну руку на резную спинку. Взгляд его лениво блуждал по пейзажам Брио.
Справа от него, оперевшись о белый подоконник, стоял Эмиль и сосредоточенно записывал что-то ручкой в толстую тетрадь, которую держал на весу. В спокойной атмосфере пустой аудитории этот звук казался немного громким. Секунд через пятнадцать Йоэлю надоело созерцать снежный город, и он повернул голову прямо: посмотрел единственным оранжевым глазом на деревянный пол, на стройные ряды парт, на бежевые стены со множеством шкафов и даже на широкие люстры, освещающие помещение тёплым жёлтым светом. Стоило ему добраться до последнего предмета, как с губ его сорвался тихий смешок. Это привлекло внимание Эмиля, и шорох ручки о бумагу прекратился: тот оторвал взгляд от записей в тетради и вопросительно посмотрел на друга. Под бледно-серыми глазами Эмиля залегли тёмные круги от накопившейся усталости.
— Да просто вспомнил, как один из моих студентов случайно закинул на эту люстру ключи от своей комнаты в общаге, а потом бегал по всей академии, искал стремянку, — с явным удовольствием объяснил Йоэль, резко ставя стул на все четыре ножки. От этого движения его рыже-коричневые волосы, заплетённые в низкий хвост, дёрнулись, а он сам заложил руки за голову.
Эмиль с улыбкой приподнял брови:
— Случаем не Артур Годвин?
— Опа... — Йоэль ухмыльнулся и выпрямился. — Он самый. А у тебя что с ним случилось?
— У меня он на радостях от хорошей оценки закинул ключи на люстру, всё то же самое. Правда, он хотел снять их при помощи магии рун, но я не позволил, потому что он мог просто сломать всё. Я тоже отправлял его за стремянкой. — Эмиль не стал скрывать добродушный смешок. Он опустил взор в тетрадь и теперь водил по записям ручкой, что-то проверяя.
После его истории аудиторию наполнил задорный хохот — Йоэль развеселился, ещё раз качнувшись на двух ножках, а после бодро произнёс:
— Какой занятный студент!
Со стороны коридора раздались приближающиеся шаги, и двое профессоров притихли, как застуканные за чем-то плохим ученики. Шаги минули их дверь и вскоре начали удаляться. То был ночной сторож академии, который всего лишь вышел на очередной обход, и Йоэль с Эмилем это знали. В конце концов, именно он позволил им задержаться в здании для решения некоторых рабочих вопросов.
— Наверное, не стоит здесь оставаться ещё дольше, сторож и так пошёл нам навстречу, — заключил Эмиль, отходя от подоконника. — Мы с тобой обсудили нашу завтрашнюю совместную пару, провели опыты для неё, а все нюансы я записал, — с этими словами он подошёл к столу и положил на него тетрадь с ручкой. — Всё, получается?
Йоэль кинул на неё короткий взгляд, а после посмотрел на друга и тихо выдохнул, так, будто его выпроваживали из гостей:
— Да-да, всё. С совместной парой. А вот с нашим проектом — нет, — и в единственном глазу его вспыхнули искры воодушевления.
За окном повалил крупный снег. Где-то в городе пронёсся, оглушительно ревя, мотоцикл. Эмиль не сразу понял, что друг имеет в виду, а потому чуть нахмурился:
— «Наш проект»... А, — осознание пришло быстро, и он оживился, — создание человека при помощи алхимии. Погоди, мы разве не обсудили его ещё на той неделе?
Йоэль, довольный, скрестил руки на груди.
— Обсудили, но я, как будущий лучший алхимик короля, составил более подробный, блестящий план действий. — Он гордо приподнял подбородок, внезапно выудил из кармана своей бордовой жилетки небольшой блокнот и протянул его другу.
Эмиль принял тот, а уголки его губ сами собой поднялись: ему нравилось, что, несмотря на своё самолюбование и бахвальство, Йоэль всё же очень ответственно относился к работе. И нахваливал себя не просто так. А потому, открывая блокнот, Эмиль даже не сомневался, что увидит там логичные и выверенные шаги для осуществления их крайне сложной и большой мечты.
— Может, давай сперва выйдем на улицу? Не будем мешать охране работать, — произнёс он, глядя на строчки, выведенные красивым почерком. При этом в его обычно меланхоличном взоре сейчас отчётливо полыхало пламя любопытства и жгучей преданности идее.
— Пять минут. Просто прочитай, скажи мне, как я шикарен, и мы уходим. — Йоэль, осклабившись, выставил вперёд пятерню.
Эмиль не ответил — только тихо выдохнул, но, тем не менее, без капли раздражения.
«И правда, всё как по нотам», — мелькнуло в его мыслях, стоило ему углубиться в чтение.
Начальные этапы по поиску и закупке необходимых материалов и аппаратуры, получение важных документов и сведений об опыте предыдущих поколений, пусть и абсолютно неудачном, краткое описание проведения первых экспериментов, блок для работы над ошибками и этап, на котором не было ограничений по времени — процесс создания человека. В плане Йоэль даже написал несколько нужных алхимических формул и начал расчёт количества первичных материалов, но вот все блоки, которые хотя бы как-то касались рун и рунологии в целом, оставались пустыми. И Эмиль прекрасно знал, почему.
Закончив чтение, он захлопнул блокнот и вернул другу, не показывая никаких эмоций. Йоэль всё ещё сохранял торжествующее выражение на лице, но было заметно, что он вдруг заволновался и теперь старался это скрыть: всё-таки Эмиль его напарник, и мало ли, вдруг сейчас раскритикует его план.
— Ну... — словно специально затягивая с ответом, начал тот. — Как и всегда, действительно блестяще, — всё же решил не издеваться.
Напряжение, которое уже было готово просочиться наружу, мигом сошло с Йоэля, и он, весело хмыкнув, принялся крутить блокнот в руках:
— А как иначе, ты ведь работаешь со мной.
— Скажи, все поля, связанные с рунологией, пустые, потому что... ? — спросил Эмиль, но до конца проговаривать вопрос не стал. Ответ он и так знал, но хотел услышать его от самого Йоэля, не из-за вредности, а из-за желания помочь другу научиться проговаривать и спокойно признавать такие вещи.
Тот едва заметно поджал губы и с шумным выдохом придвинулся к столу. Положил на него блокнот, а после подпёр голову рукой, не сводя глаз с Эмиля: без слов говорил, что это и так очевидно. Но, понимая, чего конкретно друг ждал, скрестил руки на груди и поднял брови:
— Ну мы же вместе работаем. За всё, что связано с рунами, отвечаешь ты, вот тебе и писать расчёты с ними, формулы и прочее. — Йоэль говорил сдержанно, не слишком громко. — Я, конечно, гениален по природе своей, но в рунологии спец ты. Всё-таки лучший из третьей по рейтингу семьи рунологов в стране.
В его словах не было ни злобы, ни зависти, ни раздражения — только неумение признавать у себя наличие слабых сторон, острое нежелание мириться с тем фактом, что они вообще есть. Именно с этим Эмиль и старался ему помочь. Услышав ответ, он кивнул Йоэлю и улыбнулся:
— Вот как, хорошо. Без проблем, я сфотографирую твой план и проведу все необходимые расчёты. Тебе потом в чате отправить результат? — и принялся доставать из кармана брюк смартфон.
— Ага. Как скинешь, соберём всё в кучу и начнём наш грандиозный проект! — Йоэль, переполненный нетерпением и радостью, откинулся на спинку стула.
Он не был плохим человеком, хоть иногда и мог ляпнуть что-то нелестное или даже высокомерное по отношению к другим. Студенты очень любили Йоэля за харизму и готовность помочь, за искреннее беспокойство о людях, а его чудачества и фразы по типу: «Вы, конечно, прекрасно учитесь, но моего уровня вам не достигнуть» воспринимали как нечто вроде побочного эффекта и стимула познавать новое. Что касается общества за пределами «Кода», то здесь всё обстояло несколько иначе, ибо многие считали Йоэля выскочкой с языком без костей. Он хоть и обладал действительно выдающимся талантом к алхимии, но раскрыть его в полной мере не мог из-за собственного характера. В последнее время он начал это осознавать и старался стать лучше.
Сфотографировав все листы с планом, Эмиль убрал смартфон обратно в карман, а затем поднял взгляд на друга:
— Ладно уж, давай по домам — наши «пять минут» уже прошли. — При этом в его глазах так и продолжало полыхать увлечение предстоящей работой. Очень большой. Очень важной.
Йоэль с тихим кряхтением поднялся со стула, а после глубоко вдохнул и резко выдохнул, направляясь к двери:
— А теперь представь, как в будущем ночной охранник академии будет всем рассказывать, что когда-то давно лучший алхимик в мире и талантливейший рунолог просили у него разрешения остаться в здании подольше, лишь бы успеть к следующей паре всё подготовить, — голос его звучал бойко, громко. И он всей душой верил в то, что говорил.
Эмиль бархатно посмеялся, подходя к стене. Он щёлкнул переключателем, и в кабинете погас свет. На улице сразу будто бы посветлело, и крупный снег за окном, падающий стеной с неба, словно стал ярче.
— Вполне возможно, вполне. — Эмиль никогда не любил загадывать заранее, ибо слишком уж часто реальность разбивала вдребезги все его планы. Может, разобьёт и этот?
— Почему это «вполне»? Ты забыл, кто мы? Ты не веришь сильнейшему дуэту?
— Я верю и доверяю сильнейшему дуэту, иначе никогда бы не согласился на такую затею. Просто проявляю осторожность.
— Осторожность ни к чему!
Под беззаботные разговоры они вышли в коридор и вскоре направились к выходу из академии, перед этим предупредив охранника о своём уходе.
Эмиль и Йоэль — очень разные люди. Один пережил слишком много тьмы, второй же познал слишком много любви. Но было нечто, объединяющее их невообразимо крепко — беззаветное, фанатичное, даже немного безумное обожание своей науки. Они дышали ею и жили, и именно она заставляла их без тени сомнения принимать абсолютно любые вызовы во имя открытий.