Тысячи лет назад, когда в Тейвате бушевала Война Архонтов, не осталось ни одного клочка земли, где люди и божества могли бы мирно жить, не зная смерти и горя. Таковым был и божество по имени Киран, являющий собой олицетворение света. Долгое время он оберегал свой народ на границах нынешнего Мондштадта, а помогали ему в этом его дорогие фамильяры, коих он создал из частички своей силы: Савитар и Рашми, разнополые близнецы. Помогала им и Цейтл, божество, сотканное из всех металлов этого мира, которое Киран охотно принял под своё крыло и опекал, как родную дочь.
Война не щадила никого, и вскоре самые хрупкие защитники смертных начали погибать один за другим под натиском сильных мира сего. Киран же проиграл собственной природе: эрозия поглотила его разум без остатка, и лишь жертва Рашми смогла остановить его раз и навсегда. Они оба погибли, сохранив жизнь тем, кого хотели спасти.
Только через тысячи лет Киран смог вновь увидеть мир: он переродился. Но на этот раз не божеством, а обычным эльфом в Спрингвейле, занимающимся охотой. Он помнил своё прошлое и даже сохранил малую толику былой силы, начав скрывать её за поддельным Глазом Бога, дабы не пугать никого и не вызывать подозрений. Встретился он и со старыми друзьями: Цейтл и Савитар выжили в той страшной войне, но взамен потеряли абсолютно всё, чем когда-то дорожили.
Над Спрингвейлом пылал рыжий закат, такой согревающий, яркий. Птицы пели свои последние трели перед тем, как отправиться спать, а листья в зелёных кронах деревьев мягко шелестели под тёплым ветром с юга. Цейтл шла по тропинке мимо аккуратных белых домиков, лучи заходящего солнца красили золотом её серебристые волосы, и она щурилась, когда свет попадал в глаза. Её цепкий взгляд вылавливал всё вокруг: смеявшихся охотников у костра, игравших с палками детишек, женщин, болтавших о чём-то обыденном у одного из домов. Жизнь в Спрингвейле была такой размеренной, мирной, что, казалось, само время здесь засыпало крепким сном.
«Всё столь просто и понятно. Я словно смотрю на свой народ, который когда-то тоже не знал бед и забот», — на губах её возникла слабая, печальная улыбка.
Цейтл, хоть и была божеством, скрывала свою настоящую личность под видом смертной из Инадзумы по имени Маккуро Кайо, дабы нынешние правители королевств Тейвата не захотели уничтожить её окончательно. У неё и так ничего не было: силой обладала слабой, потому и проиграла в войне, люди ушли под опеку Моракса ещё тысячи лет назад, а разум начинала пожирать эрозия, пока ещё очень слабая, стиравшая самые древние и неважные воспоминания, но Цейтл понимала, что обратный отсчёт до её смерти уже начался. Может, это произойдёт через пятьсот лет, может, через пять тысяч, но итог будет один.
Впрочем, сейчас она думала не об этом. Цейтл забралась на невысокий холм в Спрингвейле и вскоре оказалась перед маленьким домом: таким же белым, как и все остальные, с коричневой крышей и крошечным огородом перед окнами. При виде него Цейтл повеселела и ускорила шаг, ибо знала, что здесь жил её наставник, Киран. Она прошла мимо стройных грядок с овощами, остановилась перед деревянной дверью и пару раз постучала в неё костяшками пальцев. Практически сразу из дома донёсся знакомый низкий голос:
— Заходи-заходи! Присаживайся пока на кухне, я сейчас подойду.
Недолго думая, Цейтл зашла внутрь.
— Хорошо, тогда я пока что съем все твои запасы печенья. — Она усмехнулась, пробормотав это скорее самой себе, нежели Кирану.
А затем осмотрелась вокруг: крохотная деревянная прихожая, и было в ней только самое необходимое в лице верхней одежды, обуви и каких-то мешков, кажется, для переноски дичи. Цейтл вдохнула поглубже, и в нос тут же ударил сладкий аромат выпечки: кажется, Киран что-то недавно готовил. Она улыбнулась и шагнула вперёд, на кухню, тоже небольшую и очень уютную, но когда её взор упал на стол в помещении, улыбка Цейтл погасла, оставив после себя только ступор и холод в глазах. За столом сидел Савитар: единственный оставшийся в живых фамильяр её наставника, что теперь бесцельно бродил по свету, ибо сам Киран сказал ему стать свободным и более не служить никому.
Савитар не шевелился, скрестив руки на груди и неопределённо глядя куда-то вниз. В окна на кухне лился солнечный свет, касаясь рыжими лучами его волос и белых узоров на лице, сделанных словно бы краской. Когда раздались шаги Цейтл, он поднял голову и посмотрел на неё: в его глазах сначала вспыхнуло непонимание, но оно мгновенно сменилось равнодушием. Правда, показным: было заметно, как Савитар поджал губы и слегка свёл брови вместе.
Их отношения с Цейтл не представлялось возможным назвать хорошими. Когда-то очень давно, ещё во время Войны Архонтов, Савитар, не пережив смерти Кирана и своей близняшки, оставил всё и ушёл в неизвестность. Он знал, что без Кирана они с Цейтл не смогут никого защитить, а потому, ослеплённый горем, бросил своих смертных и ту, что должен был защищать по указу своего дорогого создателя. С тех пор минула не одна тысяча лет, и они с Цейтл так ни разу мирно и не обсудили случившееся. Лишь начинали ссориться, едва завидев друг друга, а иногда всё доходило и до жестокой драки.
При виде Савитара всё внутри Цейтл скрутило и будто вывернуло наизнанку, но она не стала ничего говорить, почти до крови прикусила язык, дабы не начать очередной конфликт прямо в доме Кирана. Они оба очень любили его и уважали, а потому не хотели расстраивать. Вместо этого Цейтл с тяжким вздохом села напротив Савитара и повернула голову к окну, разглядывая видневшиеся там деревья. На кухне повисла гробовая тишина, сквозь которую, если прислушаться, можно было даже расслышать собственное сердцебиение.
Через несколько минут зазвучали тяжёлые шаги, и к гостям вышел сам Киран: высокий, с длинными эльфийскими ушами и глубокими зелёными глазами. Вид у него был расслабленный, а в его голубых кудрявых волосах играл солнечный свет. Он взглянул на Цейтл и Савитара, что повернули к нему головы, и медленно протянул:
— Да-а-а, — проходя к столу с горькой улыбкой на губах, — вы всё такие же дружные, смотрю.
После чего уселся на стул прямо между ними, будто хотел разделить их от греха подальше. Цейтл усмехнулась и опустила взгляд в стол, а Савитар едва заметно поморщился:
— Ты позвал нас для того, чтобы отчитать? — спросил он, глядя на Кирана и приподняв одну бровь. В голосе его не было злости или грубости, только прохладный интерес.
Заслышав Савитара, Цейтл посмотрела на него и скрестила руки на груди, готовая возразить на любые его слова, которые покажутся ей неприемлемыми. В глазах её появилась жёсткость.
— Боюсь, если вас будет отчитывать яблоко раздора, то делу это слабо поможет. — Киран поставил локти на стол, а на ладони положил голову. Он прекрасно знал, что именно из-за него между Цейтл и Савитаром пролегла пропасть непонимания.
После его речи они мельком кинули друг на друга колкие взгляды, но после вновь устремили внимание на того, кого всем сердцем уважали.
— Думаю, лучше оставить эту тему, — подала голос Цейтл. Ей совсем не хотелось об этом разговаривать. — Киран, ты ведь не просто так собрал нас вместе. Итак, что ты хотел сказать или показать? — Она улыбнулась, надеясь, что сейчас беседа пойдёт о чём-нибудь другом.
Но ожидания её не оправдались, когда Киран, спустя несколько секунд молчания, вдруг произнёс:
— Хочу отправить вас вместе на задание.
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Лицо Савитара вытянулось, на нём мелькнула мрачная тень: перспектива находиться рядом с Цейтл ему явно не нравилась. Он слегка стиснул одной своей рукой вторую и медленно отвернулся, в то время как сама Цейтл поджала губы и неспешно забарабанила длинными ногтями по деревянной поверхности стола.
— Угу, — кивнула она, стараясь не сказать ничего лишнего, — а почему именно вместе с этим... Не самым приветливым фамильяром?
Всё-таки не совсем вышло. Савитар пробормотал под нос:
— Я хотя бы не лгу людям в лицо, как некоторые.
— По отдельности мы не сможем выполнить твоё поручение? — Цейтл договорила сквозь зубы, упорно игнорируя его.
Киран чуть нахмурился: этого хватило, чтобы парочка прекратила попытки ранить друг друга. На кухне вновь воцарилась тишина, теперь ещё более напряжённая.
— Нет, по отдельности не сможете. — Он заговорил серьёзнее, строже. — Я хочу, чтобы вы изучили для меня Нод-Край.
Цейтл на мгновение застыла, а в её взгляде появилось множество вопросов и мыслей.
— Что? — Савитар повернул к нему голову, на лице его застыло непонимание. — Зачем он тебе понадобился? И если хочешь его изучить, то почему сам этого не сделаешь?
Он понимал, зачем Киран отправлял их в Нод-Край, — пытался проложить между ними мост, хотя бы тонкий и хрупкий, — но хотел найти в его рассуждениях брешь, которая позволила бы отказаться от этого путешествия.
— Видишь ли, дорогой Савитар, совсем скоро в Мондштадте откроется ярмарка, на которой я должен буду управлять ларьком с мясом из Спрингвейла, а в свободное от торговли время мне придётся уходить в леса вместе с другими охотниками, чтобы мясо не заканчивалось на прилавке. А до меня дошли вести, что сейчас в Нод-Крае происходят большие изменения, которые могут повлиять на весь Тейват. Пусть я уже и не божество, но мне не плевать на судьбу мира, а потому я хочу узнать, что там вообще случилось. И вам, думаю, тоже не всё равно, что может произойти со всеми нами.
Савитар было открыл рот, чтобы что-то ответить, но умолк на полуслове: он действительно волновался о мире, а потому не мог солгать или начать протестовать. Кроме того, даже если бы он и захотел, то подкопаться к логике Кирана было невозможно. Сказать что-то вроде: «Тебе какой-то ларёк с мясом дороже Тейвата?». Плохая идея, ибо Савитар понимал, что Киран просто прикрылся бы необходимостью заработать деньги для и так не самого богатого Спрингвейла и его жителей и при этом не соврал бы: Киран в самом деле был добродушным и сохранил в себе инстинкт заботиться о смертных, пусть сейчас и сам являлся всего лишь одним из них. Поэтому Савитар сдался и так и не произнёс ни слова. Только в глазах его мелькнула странная усталость.
Цейтл тем временем прекратила барабанить ногтями по столу и теперь слишком спокойным, даже, пожалуй, смирившимся взглядом смотрела на Кирана. Она уже осознала, что ей не отвертеться от этого путешествия, во-первых, из-за её любопытства и желания докопаться до правды о событиях в Нод-Крае, а во-вторых, из-за простого факта: её просил Киран. Ему она не могла отказать. Из груди её вырвался шумный вздох, а после она, подперев щеку рукой, спросила:
— И где же находится этот Нод-Край? Я никогда даже не слышала о нём.
— О, сейчас покажу. — Киран с лёгкой улыбкой поднялся со стула и вышел из кухни куда-то в другую часть своего крохотного домишки.
Он вернулся буквально через пару секунд с большой картой в руках, но этого хватило, чтобы Савитар и Цейтл в его отсутствие без слов смерили друг друга уж слишком сдержанными взглядами. Киран, не садясь, разложил карту Тейвата на столе и ткнул пальцем в одинокое скопление островов посреди океана:
— Это Нод-Край. Мы с вами находимся в Мондштадте, а значит, — он сместил палец на отметку Спрингвейла, — прямо отсюда вы направитесь в Ли Юэ, затем оттуда доберётесь до Сумеру и от границы леса — до пустыни. Пересечёте её, доплывёте до Натлана и оттуда возьмёте лодку прямиком до Нод-Края. Или же можете взять лодку из Очканатлана, если повезёт. Вот такой интересный у вас будет путь.
Всё это время он водил по линиям дорог и морских путей на карте, а когда закончил, то упёр руки в бока и в явно приподнятом настроении посмотрел на своих дорогих гостей. Цейтл медленно массировала висок, а в глазах её без труда можно было разглядеть, мягко говоря, удивление от того количества километров, которые придётся пересечь, ещё и вместе с тем, кого она не очень сильно любила. Савитар же просто смотрел пустым взглядом на карту, будто все его мысли разом отключились. Они оба уже побывали практически во всех королевствах Тейвата, кроме Снежной, а потому знали пути, по которым можно было попасть в нужные места, но вот Нод-Край для них являлся неизвестным регионом, о котором они никогда не слышали.
— Конечно, вы можете сокращать путь, как вздумается, но прошу вас держаться вместе в этом путешествии и во время исследования Нод-Края. Каждый из вас обладает способностями физическими и душевными, которые нивелируют недостатки другого, — добавил Киран, впрочем, его тон давал понять, что «держаться вместе» было не просьбой, а условием.
Никаких возражений не последовало, а потому уже через час, после всех приготовлений, Савитар и Цейтл двинулись в путь по тропинке из Спрингвейла, что вела до Каменных Врат Ли Юэ. Могло показаться, что всё произошло слишком быстро и спонтанно, но тому были свои причины: у Савитара всё равно не было никаких дел, ибо он только бродил по Тейвату без цели; а Цейтл как раз недавно вернулась из своего второго путешествия в Натлан и начинала подумывать о том, чтобы отправиться куда-нибудь ещё. Киран проводил их до окраин деревеньки, а потом ещё долго смотрел им вслед, пока в потемневшем небе одна за другой загорались яркие звёзды.
— Надеюсь, я смогу хотя бы немного помочь вам принять друг друга, — пробормотал он сам себе, когда фигурки его родных стали совсем далёкими и уже походили на два светлых пятна. — Ведь в этом новом мире когда-то вы останетесь лишь вдвоём: я вновь умру раньше вас, ибо теперь стал простым смертным, хоть и удачно родился долгоживущим эльфом.
Губы его тронула безрадостная улыбка, и Киран поднял взгляд к тёмному небу.
«А эта фальшивка всё же очень красива».
Вскоре просторы Мондштадта, родины ветров, остались позади, и на смену им пришли скалистые пейзажи Ли Юэ. Цейтл и Савитар прошли длинные мосты Каменных Врат и теперь шагали вверх по тропинке, что пролегала между двумя возвышенностями и с одной стороны омывалась тихой, полноводной рекой. Позади шумел водопад, вдоль тропки освещали всё простенькие бамбуковые фонари, а тут и там росли деревья причудливой изогнутой формы с густыми кронами зелёного цвета. Цейтл и Савитар преодолевали свой путь молча, на расстоянии друг от друга, словно каждый из них не замечал присутствие второго или просто очень старался это делать ради сохранения хотя бы какого-то подобия перемирия. В этой тишине, слушая звуки природы и далёкую болтовню хиличурлов, они добрались до большой площадки из дерева в несколько уровней, где обычно останавливались отдохнуть торговцы и путешественники. Цейтл забралась по скрипучим ступеням на самую высокую её точку и посмотрела вниз: на уровне пониже, за одним из больших столиков расположились двое мужчин с набитыми доверху рюкзаками, сейчас лежавшими на стульях возле них, а чуть дальше — компания из шестерых человек дружно и весело играла в Священный призыв Семерых. Цейтл тихо выдохнула и направила взгляд вперёд: там, за Каменными Вратами, начинались Тростниковые Острова. Отсюда уже было видно золотую крону древа, на котором располагался постоялый двор «Ваншу».
«До гавани ещё идти и идти. Интересно, где сейчас Моракс? Наверное, сидит себе и попивает горячий чай, глядя на луну. А я тут тащусь неведомо куда в обществе предателя, которого так и хочется пнуть просто потому что». — Она вздохнула и на секунду прикрыла глаза.
До слуха донеслись размеренные шаги — это Савитар, всё время шедший где-то позади, догнал её и направился дальше, не обратив никакого внимания на свою спутницу. Цейтл посмотрела на него и нахмурилась, поджала губы. Она очень хотела задать ему вопрос, но гордость и неприязнь не давали ей вымолвить и слова.
— Эй, — окликнула она наконец, упирая одну руку в бок. Имя произносить не стала, ибо не хотела лишний раз называть его вслух. — Давай сократим путь по дикой местности, а то по маршруту Кирана до Нод-Края придётся добираться минимум месяц.
Сперва Савитар, казалось, не стал даже замедлять шаг, но когда спустился по лестнице на площадку ниже, где находились столы, то остановился и с безразличным видом поднял к ней голову:
— Согласен. У меня нет желания лишний месяц находиться в твоей компании. Тогда пошли, нужно найти подходящее место.
Цейтл цокнула языком, но сдержала рвавшийся из души поток слов: решила потом дать ему волю, когда они отойдут достаточно далеко от смертных и населённых пунктов. В итоге они с Савитаром спустились с деревянной площадки на каменные ступени, что вели к Тростниковым Островам, и вскоре оказались в безлюдной просторной местности, сплошь окружённой тихой водой, деревьями и зелёной травой. Широкая тропинка, освещённая уже знакомыми фонарями из бамбука, вела к постоялому двору «Ваншу», но Цейтл и Савитар свернули с неё и направились за деревья и кустарники, ибо не хотели, чтобы люди увидели их перевоплощение: могли появиться ненужные вопросы и разговоры. Через несколько секунд, когда они скрылись за листвой, высоко в небо вдруг взмыл яркий золотистый луч и с невероятной скоростью полетел в сторону Сумеру. Он напоминал звезду, которая вдруг начала двигаться сама по себе, но на столь огромной высоте его было трудно нормально разглядеть, только уловить неясный свет. Ещё через пару мгновений ввысь взмыл большой лебедь, его перья сверкнули металлическим блеском под светом луны — серебряным, золотым, медным, — а после он пропал во тьме ночных небес.
Цейтл уже давно не принимала этот облик, но всё ещё помнила, как управлять лебединым телом. Холодный воздух бил в глаза и залезал под каждое пёрышко, но это ей совсем не мешало: приятное чувство полёта оказалось сильнее, а укрепляли его мириады звёзд, которые стали будто бы во сто крат ближе. С такой высоты земля выглядела совсем крошечной, а здания были не больше монетки моры. Даже летящий далеко впереди золотой свет, коим являлся Савитар, не мог испортить ей настроение.
«Кажется, он пробубнил что-то про посадку в лесу Авидья, недалеко от Гандхарвы. Жаль, что за ночь мы не успеем долететь хотя бы до пустыни: придётся делать перерывы, всё же усталость свойственна даже нам», — размышляла она, глядя на то, как внизу сменяли друг друга пейзажи Ли Юэ.
Они минули Заоблачный предел, его величавые скалы, бывшие когда-то копьями Моракса, между которыми теперь были натянуты тонкие подвесные мосты, минули Южные небесные врата и их гигантское древо с золотыми листьями, украшенное будто бы заледенелыми ветвями с одной стороны. Солнце уже начало медленно подниматься над горизонтом, а луна становилась всё бледнее, когда золотистый луч приземлился в тропическом лесу Авидья. Савитар принял человеческий облик и сразу ощутил перемены: в Сумеру было гораздо жарче, нежели в Ли Юэ, а воздух, казалось, пропитался водой, из-за чего дышать стало немного тяжелее. Несмотря на ранее утро, в пышной листве деревьев скакали с ветки на ветку и пели райские птицы, а в высокой траве то и дело бегали ящерицы и цветастые насекомые. Позади раздались мощные хлопки крыльев, и Савитар, уже зная, кого увидит, лишь мельком оглянулся: большой лебедь из металлов грузно опустился на землю, цокнув золотыми лапами о камни, и через мгновение вернул себе личину человека. Цейтл стряхнула с одежды невидимую пыль и сделала несколько шагов, осматриваясь вокруг. Птицы после её приземления резко смолкли, но лес так и шумел жизнью.
— Остановимся в Гандхарве, потом продолжим путь. Ты до сих пор восстанавливаешься сутками, или всё-таки соизволила научиться делать это быстрее? — Савитар посмотрел на неё с открытой неприязнью, слегка сощурившись и приподняв подбородок.
Цейтл издала тихое «хм» и прошла мимо своего спутника по направлению к лесной дороге, что виднелась за толстыми стволами деревьев.
— Кажется, кто-то сильно застрял в прошлом. Ещё при правлении Кирана я достаточно хорошо освоила технику восполнения энергии. — Голос её звучал низко, с ледяными нотками.
Савитар дёрнул уголком губ и пошёл следом. Тёмно-зелёная трава мягко шелестела под ногами, становилось всё жарче.
— Кто бы говорил о застревании в прошлом, — выдохнул он и повернул голову в сторону, без интереса разглядывая особенно большую ящерку на камне.
— О чём ты? — Цейтл вышла на дорогу и приподняла одну бровь, не смотря на собеседника. Она направилась вперёд, и каблуки её глухо цокали по сухой земле. — В отличие от тебя, я не брожу по свету с унылой рожей и не строю из себя жертву, у которой выбора не было.
— Ну да. В отличие от меня, ты предпочитаешь кичиться ролью защитницы, которая всё равно ничего не смогла. — Савитар всё так же шёл позади неё. Он поджал губы и сунул руки в карманы брюк.
Правда, не успел сделать и шагу дальше, как внезапно услышал тяжёлый свист металла, а затем увидел прямо перед своим лицом острие двуручного меча, сверкающее оранжевыми бликами под светом утренних лучей. Он не шелохнулся и не проявил ни единой эмоции, даже не испугался, просто равнодушно смотрел на Цейтл, державшую меч. Медные глаза её, казалось, потемнели, а во взгляде, прямом и твёрдом, сквозила мрачная угроза.
— Закрой свой поганый рот. Не тебе осуждать меня, чёртов трус, которому вообще нет никакого дела до жизней смертных, — почти прошипела она, поморщившись.
— А ты у меня лично хотя бы раз спросила, есть мне дело до них или нет? — Савитар сдвинул брови, а на лице его проступило раздражение. Он схватил острие меча рукой и слегка сжал.
— Во время войны мне было не до твоих внутренних конфликтов, уж извини. — Она нарочно двинула меч вперёд, но Савитар так и не убрал руку, ухватился за него только крепче. — Почему тогда сам ты ни разу не поговорил со мной нормально? Что тебе мешало просто подойти и выдавить из себя хотя бы пару слов?
Он цокнул языком и опустил голову, желваки его заходили. На мгновение Цейтл ощутила, как энергия вокруг него сгустилась, она уже приготовилась к бою и заняла более устойчивую позицию, но вдруг энергия рассеялась. Савитар выдохнул, открыл было рот, словно хотел что-то ответить, но тут же звонко клацнул челюстями и грубо отпихнул от себя оружие, не обращая внимания на то, что этим рассёк свою ладонь. Несколько мелких красных капель упали на дорогу.
— Плевать, — прорычал он и быстрым шагом пошёл дальше. — Сама придумай, что мне мешало: ты это любишь.
Когда он проходил мимо, Цейтл успела заметить его взгляд: тяжёлый, непримиримый и... Очень усталый. Раньше она никогда не замечала такого за Савитаром. Немного постояв с двуручным мечом наперевес, она легко, будто пёрышко, выставила оружие в сторону, и то рассеялось в воздухе жёлтыми искрами. Цейтл постаралась успокоиться, скрестила руки на груди и просто направилась по дороге вперёд, держась на расстоянии от Савитара. И, тем не менее, упёрто сверля глазами его спину.
А ведь она помнила его совсем другим: Савитар был внимательным к тем, кто рядом, часто строгим и не слишком общительным, но очень доброжелательным. Они с Цейтл никогда не были друзьями, но хотя бы не ругались и могли мирно говорить друг с другом, как старые знакомые. После смерти Рашми, своей сестры-близнеца, и Кирана Савитар резко замкнулся в себе, и его состояние с каждым годом становилось только хуже. Цейтл была единственной, кто у него остался, не считая слабых смертных, что нуждались в их защите во время Войны Архонтов. Она старалась быть рядом, старалась понять его, поддержать, но ничего не помогало: пропасть между ними становилась всё шире, пока однажды Савитар и вовсе не покинул её и народ. Тогда он открыто сказал, что им не выстоять против сильных божеств, и без Кирана и Рашми нет смысла даже пытаться. Цейтл восприняла это как предательство и трусость, и до сих пор так считала. Каждая их новая встреча с Савитаром заканчивалась громким скандалом, но сейчас появилось что-то ещё: кажется, он начал от этого уставать.
«Когда мы пересеклись во время моего первого пребывания в Натлане, он ещё с удовольствием огрызался, как обычно. С ним что-то произошло после того, как мы разошлись? Ай, ладно, меньше будет выносить мозг», — подумала Цейтл, качнув головой, но внутри неё словно скрутился неприятный тугой узел. — «Раньше я всей душой его ненавидела, даже убить хотела, но сейчас, по прошествии тысячи лет, немного успокоилась. Ну, по крайней мере, убивать это неприятное создание я точно уже не хочу. Возможно, я даже была бы не против попробовать вновь поговорить, но каждый раз, когда вижу его, яд сам вырывается наружу. И убрать это не получается: уж слишком этот фамильяр меня раздражает и слишком сильно ранил в своё время».
Дорога изменилась: по краям её стали попадаться высокие, больше человека, цветы с нежными жёлтыми лепестками, и раскидистые деревья с тонкими ветвями, свисающими вниз. Жаркий ветерок шелестел листьями и поднимал пыль с дороги. Показалась и база лесных стражей, тихая и мирная Гандхарва, её деревянные домики с крышами, украшенными пальмовыми ветками, и помосты, на которых дежурили сами стражи или, как их ещё называли, дозорные, охраняя покой Авидьи. Здесь часто останавливались отдохнуть торговцы, наёмники, путешественники, искатели приключений — все, кто держал долгий путь, а потому появление ещё двух иностранцев не вызвало бы никаких вопросов. Цейтл мельком посмотрела на прошедшего мимо неё серьёзного стража, а затем вернула взгляд на спину Савитара.
«Интересно, а он что вообще думает обо всём, что было во время войны? А впрочем, нет смысла гадать: ни он, ни я ни к какому примирению не готовы», — в итоге выдохнула она и решила забыть обо всех темах, которые заставляли её вспоминать безрадостные моменты прошлого.
Вместо этого Цейтл приободрилась, когда они прошли под широкой аркой из корней дерева и наконец ступили на помосты, где были слышны разговоры людей: кто-то из временных постояльцев сидел прямо на досках и болтал о чём-то своём с друзьями, кто-то из торговцев пересчитывал товар в рюкзаках, а кто-то с аппетитом уплетал еду, приготовленную местным поваром. К слову, походная кухня располагалась прямо на улице, и всю Гандхарву пропитывал вкусный запах свежего карри. Стоило Цейтл только вдохнуть этот манящий аромат, как ей тут же захотелось поесть: она, конечно, не нуждалась в пище, но уже привыкла к ней и отказываться от вкусностей смертных не собиралась. Краем глаза она нашла Савитара: тот был довольно далеко, на подвесном переходе, соединявшем помосты, и беседовал с девушкой из лесных стражей.
— ...день... Если возможно, я хотел бы два дома...
— Да, здесь... Может... Было удобнее?
По доносившимся обрывкам фраз Цейтл поняла, что он договаривался об аренде двух домиков на половину дня, а потому решила отвлечься на что-то более приятное, раз он взял бытовые вопросы на себя, пусть и делал это из нежелания оставаться рядом с ней. С лёгкой улыбкой она выцепила взглядом на одном из помостов дозорного, обедавшего шаурмой, и подошла к нему поближе.
— День добрый! Подскажите, а Тигнари здесь?
Ей очень хотелось навестить своего знакомого, пусть они и не общались близко, а лишь пару раз пересеклись и поболтали о растениях и грибах. Особенно о грибах. Дозорный отвлёкся от шаурмы и мотнул головой.
— Не-а, он в городе Сумеру, и ещё пару дней там будет. Какие-то вопросы с Академией решает.
— Досадно. — Цейтл вздохнула и на пару секунд закрыла глаза. — Но спасибо за ответ. Приятного аппетита.
Тот кивнул ей и вернулся к своему увлекательному занятию. Делать было особо нечего, а домики для отдыха, кажется, ещё не были арендованы: это Цейтл поняла по озадаченному виду Савитара, который усиленно считал мору вместе с девушкой-стражем. У неё, к слову, вид тоже был глубоко задумчивый. Цейтл даже думать не хотела, что у них там пошло не так, а потому принялась бродить по Гандхарве, наслаждаясь жарким солнцем, звуками природы вокруг и гомоном голосов. Иногда она общалась с местными, дабы убить время, затем купила себе порцию карри, а пару раз даже успела сыграть в Священный призыв Семерых вместе с двумя Пустынниками и разок выиграла у них. И лишь когда она стояла поодаль от других, читая «Путеводитель по Тейвату», подаренный соигроками за победу, справа прозвучал знакомый ледяной голос:
— Нам выделили две постройки для отдыха, самые крайние, вон там. — Савитар указал рукой на высокий помост, где располагались маленькие гостевые домики.
— Ого, а я думала, что ждать придётся ещё дольше. Ты там никак не мог посчитать монетки, что ли? — Она ехидно, ядовито ухмыльнулась и захлопнула книгу, поднимая взор по направлению его руки.
Савитар закатил глаза и вздохнул:
— И это всё, что ты смогла придумать? Банально, как всегда. Всё, информацию я до тебя донёс, теперь пойду. Ночью продолжим путь, как договаривались.
После этого он неспешно направился мимо неё к домикам. Яркие солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь зелёные кроны деревьев, скользнули по его светлым волосам и лицу, вычерчивая белые узоры на коже. Цейтл проводила его взглядом, едва заметно хмурясь, а после махнула рукой и тоже решила отправиться отдыхать.
Всё же их ждала долгая дорога впереди.
В домике оказалось уютно, даже слишком, и Цейтл сама не заметила, как уснула на низкой кровати, ткнувшись носом в подушку. Ей не снилось ничего, перед глазами стояла одна лишь темнота, такая расслабляющая, приятная. Иногда мелькали какие-то смазанные образы, но разобрать их было невозможно. Цейтл, казалось, могла проспать целую вечность, но сквозь тьму умиротворения до неё донеслись обрывки речи:
— ...вставать?... Эй...
Ей совершенно не хотелось обращать на них хоть какое-то внимание.
— Кому говорю...
Но голос продолжал что-то от неё требовать. А затем на голову Цейтл неожиданно шмякнулось нечто мягкое и шуршащее, и она тут же вскочила на постели, цепко хватая неведомый предмет и отнимая от своих волос. Не от испуга, больше инстинктивно, ибо уже давно была научена сохранять спокойствие в различных ситуациях. Она села и, ещё не до конца проснувшись, посмотрела на то, что в неё прилетело: небольшой мешочек из грубого коричневого материала, в котором, кажется, находились какие-то круглые предметы.
— Что это? — пробормотала она, повернув голову к Савитару, которого заметила в дверном проёме своего домика.
Он стоял, прислонившись к тому плечом и скрестив руки на груди. После вопроса Цейтл с уст его сорвался саркастичный смешок:
— Ужин в постель. Это подарок лесных стражей, засахаренные орехи аджиленах. Они дали мне два мешочка, когда узнали, что мы идём в пустыню. Сказали, это поможет не помереть с голоду.
— Очень заботливо с их стороны, хоть никому из нас и неведом голод. — Цейтл поднялась на ноги и приподняла уголки губ, глядя на подарок. Ей было приятно, что стражи беспокоились о своих гостях.
Савитар ничего не ответил, отвёл глаза в сторону и ненадолго задумался. Затем он развернулся и собрался выходить из домика:
— Пора идти. Ты проспала, и мне пришлось подниматься за тобой.
— Вот это, конечно, физическая нагрузка у тебя была, да-а-а, не знаю, как ты справился, — иронично протянула Цейтл, пока укладывала мешочек в карман своих шорт.
Савитар ничего не ответил, только устало вздохнул и пробормотал что-то себе под нос, спускаясь обратно по лестнице. Уже через несколько минут они с Цейтл вновь воспарили в ночное небо и отправились к Стене Самиэль, что граничила с пустыней.
Ещё десять минут назад ночь над пустыней Хадрамавет была спокойна, тиха и чиста, ярко горели крупные звёзды, а песок отражал серебристый лунный свет, но внезапно разразилась песчаная буря, и Цейтл с Савитаром были вынуждены сделать перерыв. Они уже почти добрались до моря, которое служило границей с Натланом, но спустились вниз, в Сафхе Шатрандж, над которым пролетали в этот момент, и спрятались в начале коридора заброшенного Храма Дешрета при руинах павшего Гюрабада. Адский ветер снаружи нестерпимо выл и кружил песок в воздухе, так сильно, что даже извечный вихрь на горе Дамаванд не было видно, скрылось с глаз и бирюзовое древо оазиса Вурукаша, крона которого до этого выглядывала из-за высоких барханов и дюн. Дверей в храме не было, вместо них при входе располагалась треугольная арка, в которую то и дело резкими, беспощадными порывами забрасывало песок, и когда очередная порция, застилающая глаза, влетела в арку, Цейтл, что близко стояла к ней, еле успела отвернуться и зашагала поглубже в коридор, где на одном из пьедесталов со статуей чёрного пса сидел Савитар. Та часть храма, где они находились, была довольно большой и хорошо сохранилась: длинное помещение из светлых плит, с каждой стороны которого стояли каменные пьедесталы, а на парочке из них — те самые чёрные псы. Тут и там лежали кучи песка, разбитые вазы, обломки камней и сухие ветки пустынных кустов. Потолок здесь тоже был не совсем обычным: стены словно падали друг на друга, образуя треугольник над головой. Цейтл медленно шла вперёд, скрестив руки на груди и слушая звонкий цокот собственных каблуков. Она не думала ни о чём, просто ждала, когда закончится буря, и можно будет отправиться в дальнейшую точку путешествия до Нод-Края: в Клан Цветочного Пера Натлана, где останется лишь взять лодку.
«Прости, Киран, но никто из нас так и не пошёл по тому маршруту, который ты дал. Мы бы друг друга перебили, пойди как смертные, по всем правилам». — Она краем глаза посмотрела на Савитара, который откинулся спиной на статую и теперь наблюдал за бушующей стихией снаружи.
Ещё одна поразительная вещь: они с Цейтл даже ни разу не подрались. Вероятнее всего, потому что у них банально не было на это времени из-за полётов и необходимости отдыхать, но повлияло на это и поведение самого Савитара, который, как всё же отметила Цейтл, выглядел более уставшим, чем обычно, а оттого и не так резко реагировал на её слова.
— Похоже на бури за Тёмным Морем, — вдруг подал он голос. Негромко и спокойно.
Она даже опешила на секунду, но следом обернулась к нему: нечасто между ними начинался нормальный диалог. А впрочем, даже так всё могло перерасти в ругань.
— Откуда тебе знать, какие там бури? — Цейтл чуть нахмурилась, вспомнив своё пребывание там. Не самое лучшее время, мягко говоря.
Слабое эхо их разговора поднималось к потолку и отскакивало от стен. Савитар слабо дёрнул плечом и ответил неспешно:
— Потому что я там был, очевидно.
Грозная, шумная стихия закинула в коридор ещё песка.
— А? — На лице её отразилось искреннее недоумение. — В каком смысле? Ты разве не на континенте Тейвата был всё это время?
— Нет. Когда сильные божества начали теснить слабых, я попал под их горячую руку, и мне дали выбор: я либо служу им, либо умираю. Мне удалось ускользнуть, а позже... — Он умолк, а после выдохнул и махнул рукой. — Какая разница, что позже. В общем, когда божества убегали на лодках за Тёмное Море, я был в одной лодке вместе с тобой, так уж получилось. А когда мы приплыли в точку назначения, я просто пошёл своей дорогой. Не было ни малейшего желания говорить с тобой.
Цейтл впервые слышала об этом. Собственно, это и не удивительно, ибо она никогда не интересовалась тем, что происходило с Савитаром все эти тысячи лет, когда их пути разошлись. Она издала тихое и длинное «хм», глядя в проём арки, на сплошную песчаную стену, а после медленно зашагала вперёд, мимо него.
— Вот как. И с чего ты решил вернуться на Тейват?
— А ты? — прозвучал встречный вопрос.
Цейтл поджала губы и стиснула руки в кулаки. Савитар этого не заметил, ибо мог наблюдать только её спину. Тем не менее, она сама повернулась к нему лицом и криво ухмыльнулась:
— Потому что надоело жалеть себя, — и в этих словах звучал многогранный смысл.
Он несколько мгновений безотрывно смотрел ей в глаза, а затем с его уст сорвался ядовитый смешок: намёк был понят. Взгляд его стал жёстким, колючим, словно вспышка молнии в чёрных тучах.
— А так сразу и не скажешь, — это было единственное, что он произнёс, прежде чем вновь прекратить обращать внимание на Цейтл.
Он так и не ответил на её вопрос. Впрочем, она и не сгорала от любопытства в стремлении узнать о нём что-то новое.
Их разговор закончился, и больше они не сказали друг другу ни слова, лишь кидали взгляды на грозную бурю, ожидая её ухода.
Путь им всё ещё предстоял долгий, и не только в отношении этого путешествия.