Ручка со стуком упала рядом с диваном, но он не спешил ее поднимать. Напротив, рядом с ней так же упал и ежедневник, куда парень только что выплеснул все свои мысли. Или почти все.. В доме снова стало глухо, тишина давила на мозг, будто он «плавал» в вакууме.
Он один... а вторая неделя подходила уже к концу. Эти скучные, бесполезные и до чёртиков долгие две недели. Уже невозможно было спать, невозможно было есть, невозможно было играть в игры, а нижняя губа была уже в кровь искусана в попытках отвлечь себя от всех этих мыслей. Если в начале первой недели эти чёртовы сны давали хоть немного разрядки, то сейчас они вечно обрывались не доходя до главного... Начинались сначала, доводя до предела и без того перевозбужденный мозг.
Если к концу первой недели можно было унять эту дрожь от такого мучительного ожидания своими силами, то сейчас казалось что от этого можно расплавиться ещё сильнее. Оно совершенно не сходило на нет. Слишком... тело СЛИШКОМ требовало «особого» внимания, что уже даже не оставалось сил на раздражение, хотя всю вторую неделю оно так и струилось на всё вокруг.
Ему хватило всего недели, чтобы превратиться в комок нервов, а две вовсе, кажется, почти свели с ума... он сам не понимал, какого хрена воздержание так повлияло на него, что хотелось лезть на стену, но и то не помогало... Было же и больше... было же и дольше.
Может, влияло ещё и то, что эти две недели были совершенно не тактильными... совсем. Его парень приходил домой под ночь, заваливаясь спать, даже не всегда находя силы поужинать.
Сё продолжал ждать, мог огрызаться, но не лез сам. Он ждал потому, что понимал: такое бывает, на работе бывают огромные завалы, после которых тянет только спать. Такое ведь уже было, но тогда почему-то ему не снились каждую ночь самые разнообразные нецензурные сцены, от которых уже нифига не ебучую неделю он просыпался со стояком... ещё и в полном одиночестве.
Возможно, влияло то, что две недели назад он приобрел «особую» посылку, наполнение которой вечно мелькало в этих снах. И которую полноценно так и не опробовали...
— Да черт возьми! — голос на выдохе чуть сорвался, стоило снова вспомнить подробнее сегодняшний сон. Голову будто бросило в жар, а обычно бледные щеки залились пошловато-розовым румянцем. Свесив голову с диванного подлокотника Сё медленно одной рукой потянул футболку вверх, оголяя тело и специально проходясь подушечками пальцев второй руки по своему животу и груди, с полуприкрытыми глазами представляя не свои руки.
Отпустив край футболки, он провел рукой к своей шее, рвано выдохнув, стоило ее коснуться. Подняв руку выше, он закрыл ею рот, прикусывая уже свои пальцы вместо губ. Второй рукой, проведя по плечу, снова поднявшись к шее, он резко обхватил ее, надавливая, сжимая, пусть всего лишь на мгновение, но лишая себя воздуха.
По телу прошла крупная дрожь, попутно выгибая и распаляя лежащие на диване тело. Медленно он вел рукой от шеи ниже, будто специально медля ещё сильнее, будто не его ноги сейчас дрожали от такого большого голода по любимым прикосновениям. Оттянув немного вниз трусы и зажмурив глаза ещё сильнее, он указательным пальцем осторожно провел по головке стоящего члена, приглушённо простонав и прикусив пальцы сильнее.
Проводя пальцами по длине члена, хотелось большего. Обхватывая его ладонью и ритмично разгоняя движения руки, хотелось ЕЩЁ большего. Слишком сильно хотелось, чтобы сейчас его касались не собственные руки. В мыслях так отчётливо вырисовывались его лицо, его руки, его торс, его член, что казалось Сё сейчас просто свихнется в этом диком возбуждении без возможности дотянуться до ВСЕГО Куруруги, до этого гребаного полицейского, что пропадает на работе, до ЕГО Сузаку.
Воздуха будто не хватало, он даже не заметил как убрал ладонь от своего рта, проводя искусанными пальцами по телу, по всем эрогенным точкам и снова хватая себя за такую чувствительную шею. Кажется, он даже пару раз проехался ногтями по ней, не заметив. Вторая рука ритмично двигалась по твердому пенису, и казалось, что возбуждение только росло, как бы отчаянно он не надрачивал себе, прокручивая в голове самые развратные сценарии.
Тело снова пробила дрожь, когда с длинным до безобразия пошлым стоном он, прекратив все действия, вскинул руки вверх, после закрывая свое красное лицо. Этого было мало, чертовски мало... этого не хватало.
Резко поднявшись с дивана, Сё и вовсе снял с себя нижнее белье, оставшись в одной свободной футболке, которую он спёр у своего парня с полки. В глазах даже плыло от возбуждения, но он уверенной и быстрой походкой направился в спальню. Он, не церемонясь о порядке, шарился руками в ящике в поисках того, что, ему казалось, могло бы сейчас удовлетворить его извращённую натуру. Но стоило взять в руки самый большой резиновый фалос и насадку с пупырышками, так в голове будто прозвучал голос, назвав его идею «боди-хоррором».
— Да катись ты нахрен тогда! — это звучало больше жалобно и обижено, чем раздраженно. Неужели его тогда это и правда... обидело?
Обе приблуды были неаккуратно брошены обратно в ящик. Взяв в руки резинового друга куда меньше первого и смазку, Сё снова вернулся в гостиную, даже не закрыв тумбочку.
Кинув на сидение подушку, что до этого лежала на полу, скинутая случайно ногами, он встал на колени на диван и опустился лицом в неё.
Нет, сразу нельзя. Надо немного ещё потерпеть, ещё немного и он получит больше. Он выдавил из тюбика смазку на пальцы, после осторожно распределил ее вокруг ануса и с протяжным стоном осторожно ввел в себя два пальца сразу начав движение.
Выдержки категорически не хватало, от чего движения выходили грубыми. Хотелось, чтобы придавили к кровати, к стене, к себе — не важно, сцепили да покрепче руки, и вставили... до громких неконтролируемых стонов, до потери координации и контроля, до полного чувства заполненности и безумного темпа... Хотелось, чтобы наказали за все его едкие словечки за эту неделю. Даже уже было не так важно использовать что-то из новинок, главное наконец отдаться любимым рукам без остатка.
Он нетерпеливо смазал резиновый фалос, ещё более нетерпеливо вставляя его внутрь, не сдерживая громких стонов и с трудом ещё держась на грани, чтобы случайно не травмировать себя. Он двигал им так плавно как мог, чтобы потом в какой-то момент сорваться, когда резиновая головка проскользила по простате.
Он вытаскивал его почти полностью оставляя только головку, чтобы потом снова вставить в одно движение, чтобы он снова специально задел простату. Продолжая стоять на коленях выгибаясь, чтобы засадить себе в задницу резиновый член, он второй рукой снова начал надрачивать, полностью уткнув лицо в подушку. Парень слышал только свои оглушающие стоны, и как развратно хлюпала смазка от этих движений, но этого все ещё было мало. Как бы он не двигался, какой бы темп не выбирал, что бы он не делал этого было все равно недостаточно... Его руки устало опустились на диван, выпустив игрушку. С ладони стекала белая сперма, но все еще... недостаточно. Из-за слишком повышенного желания его член так и остался твердым.
— Это ты меня так встречаешь? — голос раздался где-то рядом. Сё повернул голову на звук даже особо не разбирая слова, стараясь сфокусировать хотя бы взгляд.
Сё медленно выпрямился, теперь стоя на коленях на диване и покачнувшись навалился на Сузаку, что стоял прямо перед ним. Как долго он тут? Или Сё просто отрубился с резиновым фаллосом в заднице и ему просто кажется? К черту. ..
Сёрито медленно приобнял его за плечи, потянулся за поцелуем, но остановился прошептав на выдохе, — А что ты тут делаешь?
Он почувствовал как на его талию опустилась рука придерживая его, но при этом достаточно крепко держа на месте... «Будто чтоб не сбежал...» — навязчиво промелькнуло в распалённом разуме.
— Я говорил тебе, что приду раньше, — его голос был таким же тихим, Сузаку наклонил сильнее голову к его лицу, будто всматриваясь в каждый оттенок эмоции. После рукой осторожно провёл по белым взъерошенным волосам Сё, — А ты тут... развлекаешься. Не стыдно?
Губы Сё растянулись в пошлой ухмылке, он уверен в этом тоне, он уверен, что его так держат не просто ради опоры. И это поглаживание по волосам, когда рука, медленно спускаясь с волос, будто специально проходит по шее и плечам, еле касаясь кончиками пальцев... Да он уверен в этом, черт возьми!
— Стыдно, очень стыдно, — он склонил голову, прижимаясь сильнее к Сузаку, отмечая, что он был всё ещё в рабочей форме, — Пожалуйста, накажите меня за это, господин полицейский?
Сё слабо прикусил нижнюю губу, медленно и горячо выдохнув опустил голову, и отвёл взгляд, будто изображая, что ему стыдно. А после резко с вызовом уставился в зелёные глаза. Сколько он видел? Видел ли с каким отчаяньем и нетерпением Сё ерзал по дивану?
Сё провел рукой по телу в форме, спускаясь к торсу. Он явно был настроен на провокацию. Как бы сейчас уверенно Сё не смотрел в зелёные глаза, ему было слишком стыдно озвучить, что его наклонности мазохиста сейчас бьют через край настолько сильно. Он всегда так делал, от того сейчас было слишком очевидно, что блондин из последних сил держится, чтобы довести терпение и самообладание Сузаку до самого края.
Пальцы, очертив рельефы торса, медленно спустились ниже на бедро. Он чувствовал, как его талию сжали сильнее. Не отводил взгляд.
— Или же наш полицейский слишком робок? — Сё на мгновение сжал его бедро и двинул ладонь к его паху.
Но тут его запястье ловко перехватили. Нет, сегодня именно Сё будет сходить с ума и терять самообладание, прямо как ранее на диване.
— А может это ты стесняешься что-то сказать, м? — от этого тихого полушепота кружилась голова, хотелось наконец ощутить его всего, но Сузаку явно специально тормозил его
— Ты же видишь, что я хочу, и ты тоже этого хочешь. Или скажешь, что я чувствую у тебя в штанах пистолет? — Сё специально прижался сильнее и немного дёрнул руку к себе в слабой попытке вернуть контроль над своей конечностью, но лишь почувствовал как её сжали сильнее, от чего он почти пропищал: — Пусти меня...
— Мне правда тебя отпустить? — Сузаку немного ослабил руки на талии и запястье. Да, это "наказание" уже началось. Сё придется честно озвучить свои желания, какого продолжения он жаждет. Он поджал губы и слабо мотнул головой. Нет, он не хочет, чтобы его отпускали. Наоборот, ему хочется потерять ещё больше контроля. Почувствовать, насколько крепко могут держать эти руки.
— Тогда будь честным. И скажи это..
— Да ты издеваешься!— возмутился Сё, но по огоньку в зелёных глазах понимал — да. Он издевается. Во взгляде читалось, что Сузаку не намерен был сдавать позиции, даже если бы это значило, что для Сё это стало бы настоящим испытание выдержки и его упрямости. Он знает... понимает чего именно ему хочется, поэтому так тянет.
— О чем ты? Не понимаю, — он отвёл его руку чуть в сторону, снова крепко сжав запястье, и наклонился к бледной шее. От одного ощущения чужого дыхания на коже по телу пробежали мурашки и Сё немного наклонил голову в сторону.
Медленно Сузаку провел губами по коже, оставляя почти невесомые поцелуи. Сё почувствовал как отпустили его руку, снова провели по его волосам, а после несдержанно протяжно простонал, от того как за них потянули, заставляя запрокинуть голову назад. Сузаку продолжил дорожку поцелуев, но теперь каждый следующий становился резче и быстрее, будто грозясь в конце этого разгона и вовсе прикусить бледную кожу, что Сё сейчас просто безумно желал ощутить.
Но Сузаку остановился, оставив Сё без желаемого, от чего тот жалобно простонал, пробормотав под нос что-то невнятное. Сё быстро прерывисто дышал и, казалось, был готов кончить, стоит лишь чуть прикусить его бледную кожу.
— А теперь скажи, что ты хочешь? — Сузаку прошептал это у самого раскрасневшегося уха. И это было последней каплей упрямства Сё и попыток в провокации. Его голос начал срываться на нетерпеливые всхлипы, — Накажи меня. Я хочу... хочу почувствовать весь твой напор... Засади мне уже наконец!
Сё резко отпустили, отчего он чуть не потерял равновесие. Покачнувшись, он возмущенно, без капли какого-либо терпения, воскликнул, видя как Сузаку спокойно опустился рядом на диван, будто Сё в пустоту сейчас все это сказал, — Ты идиот, что ли, я же сказ... — договорить ему не дали, бесцеремонно схватив за руку и потянули вперед, заставляя лечь на чужие колени так, чтобы его задница была немного приподнята. Сё попытался приподняться на локтях, чтобы не упираться в диван лицом, но резко почти упал обратно от того как настойчиво надавили ему на спину.
Сё вскрикнул от неожиданного резкого шлепка по голой мягкой ягодице, машинально вцепившись в чужую штанину.
Сузаку провел рукой по начинающей краснеть ягодице, — Ты же знаешь, что оскорблять людей не хорошо, — теперь его голос звучал куда громче, не допускающий ни малейшего «но», — Тем более сотрудника полиции.
Звук еще двух шлепков будто сильнее отдался в голове Сё. Стоило ему ещё сильнее вцепиться бледным пальцам в ногу, как его руки были заведены за спину и на запястьях щёлкнули холодные наручники.
С каждым шлепком Сё громко коротко срывался на вскрик, смешанный со стоном, слегка приподнимаясь и потираясь стоящим членом о ноги.
Сузаку остановился, когда кожа на пятой точке Сё покраснела, и теперь уже медленно еле касаясь погладил по ней.
Сё почувствовал, как натянулась и без того короткая цепь наручников, заставляя его следовать туда, куда его тянут, чтобы в итоге снова встать всем телом на свои колени. На губах Сё блестела слюна, ноги мелко подрагивали, взгляд потерял какую-либо фокусировку, а дыхание было резким и неравномерным. На рабочих штанах полицейского осталась чужая белесая жидкость. Для Сё это был уже второй раз, но он все ещё не получил главного.
Сузаку поднялся на ноги и, лёгким движением подняв на руки Сё, направился в сторону спальни. Когда Сё опустили на кровать, в его взгляде отражалось будто он готов сделать все что угодно. Только прикажи. Но тянуть ещё дальше было бы уже слишком жестоко... для обоих. Сузаку не признается ни сейчас, ни потом, что и у самого уже не хватало сил тянуть. Что и для него эти недели дались не легко, не имея возможности даже банально обнять своего белого засранца.
Сузаку спешно подошёл к тумбе и взял в руки ту самую насадку с пупырышками, что Сё в порыве раздражения вместе с большим резиновым членом кинул обратно в ящик. Прихватив еще другой тюбик смазки, он положил их рядом с сидящим на кровати Сё, во взгляде которого засветилось непонимание. Сё точно помнил, что в тот раз, когда предложил это, Сузаку был на отрез против.
— Т-ты же... — ему снова не дали договорить, только в этот раз Сузаку, оперевшись одним коленом о кровать и наклонившись к Сё, заткнул его поцелуем. Он был тягучим, долгим и на фоне всего до одури нежным, заставляя теперь таять от контраста. Нежное теплое прикосновение к плечам, контрастировало с холодным железом на запястьях. Мягкая прохладная кровать с горящими от шлепков ягодицами. И нежный, осторожный, долгий поцелуй с резким ощущением, как на пару мгновений его шею сжала сильная рука. Пара мгновений. С этим фетишем Сузаку никогда не рисковал.
Но всего вместе уже было достаточно, чтобы член Сё снова стал полностью твердым, а взгляд снова начал плыть, не давая передышки.
Сузаку расстегнул наручники только чтобы теперь сцепить руки Сё спереди, чтобы полноценно уронить его на кровать. Наконец можно было освободить давно эрегированный член от рабочих штанов. Его терпение уже тоже было на исходе. Сё уже отлично подготовился к приходу своего парня.
Сузаку снова взял в руки эту насадку. Он решил попробовать потому что ему и самому стало резко интересно. Интересно посмотреть на Сёрито, когда член с ЭТИМ окажется внутри.. интересно заставить этого белого изврата окончательно раствориться в этой пошлости, которую он сам же припёр домой.
Ощущать на своем члене что-то такое было необычно, но оказалось не так плохо как представлялось ранее. Распределив смазку по всей длине и внешней стороне игрушки Сузаку поудобнее приподнял Сё, вынуждая того закинуть ноги ему на плечи и начал проникновение. На сколько бы Сё не был мазохистом, первые движения были медленными и осторожными. Сузаку бы никогда не хотел травмировать его.
Сё выгнулся в спине с громким всхлипом, зажмурив глаза. Эта приблуда чувствовалась слишком сильно, каждый рельеф, то как изменилась толщина, казалось, лишали его остатка рассудка... Он попытался поддаться навстречу, чтобы насадиться быстрее, чего ему не позволили сжавшие его талию руки. Не давая ни шанса почувствовать хоть толику собственной власти.
Движения Сузаку начал почти сразу, но они были такие же осторожные, заставляя Сё уже почти скулить. Он поднял сцепленные руки ко рту, собираясь прикусить свои пальцы, как на него навалились сильнее и, потянув за цепь, запрокинули руки вверх, не давая осуществить задуманного. Сузаку начал ускоряться, отчего стоны Сё становились все несдержаннее, обрывистые и громче. Сё чувствовал как крепко вцепились пальцы в его талию, как железо впивалось в кожу, как бугорки и пупырышки игрушки то и дело скользили внутри, вновь и вновь стимулируя простату. Как его вжали в постель, чтобы быть как можно ближе и нависнуть над его шеей, оставляя дорожку из наливающихся засосов.
Сё будто оглушило, когда все это резко пропало. Когда его подтащили к столику лицом к зеркалу. Его ногу приподняли, заставили опереться ей о поверхность, но не дали наклониться. Сузаку со спины прижал его к себе снова вставляя член в упругий анус и возобновляя движения. Они уже оба были слишком разгорячены совершенно, не сдерживая себя.
— Смотри в зеркало, — раздалось горячее дыхание Сузаку у его уха.
Сё с трудом пытался сфокусировать взгляд на своем отражении, чувствуя как его голову держат за подбородок, не давая возможности отвернуться. И он увидел.
Увидел свое раскрасневшееся, но до того развратное лицо, проявившиеся темные засосы, впившиеся до красноты пальцы в собственное бедро, отпечатки наручников на руках, трясущееся в экстазе тело и то как на его тощем животе появляется бугорок, когда Сузаку входил в него до предела. Это было слишком...дико. Слишком развратно. Слишком стыдно вот так видеть себя.
Сё не давали отвернутся, голос срывался от громких стонов и темпа. Находясь почти на пике он почувствовал как на его коже зубами оставили след среди засосов. Голова безумно кружилась, каждая частичка тела будто рассыпалась в накрывшем оргазме.
Сузаку чувствовал как сжимается вокруг его члена нутро, слышал как Сё сквозь стон тихо повторяет его имя, как он громко стонет, как жмется к нему сильнее.
Прижав его к себе особенно крепко, уткнувшись носом в макушку светлых взъерошенных волос с глухим протяжным стоном он последний раз толкнулся в него отдаваясь в оргазм.
***
— И я после этого извращенец? — голос заметно хрипел. Сё все-таки сорвал его вчера. Он не помнил ни как ему помогали привести себя в порядок, ни как Сузаку закидывал стирку, ни вообще как сам отрубился на пару секунд после накрывшего оргазм, — Ты меня оттрахал, заставив смотреть на себя в зеркало, и извращенец все ещё только я?
— Ну так у кого учусь-то, — бодро ответил ему Сузаку с самой милой своей улыбкой, старательно оттирая тот самый столик и зеркал.
— Ой, да иди в жопу, — чуть удобнее устроился Сё на кровати, гадая как вообще у Куруруги было столько энергии, что с утра, что сейчас
— Опять? Ты ж, вроде, вон как устал. А я то думал мы ещё... — в него прицельно в голову прилетел лёгкий плюшевый котёнок, которого отправили обратно в полет, — Такого мне не надо.
Сузаку подошёл к кровати наклонившись к своему парню, и Сё немного приподнялся на руках, чтобы чмокнуть его в губы и быстро обратно залезть под одеяло.
— Чего прячешься-то? Вчера то вон как меня встретил, — специально напомнил Сузаку. Белый растрепыш и вовсе с головой смущённо спрятался, натянув на себя и второе одеяло. Это был просто бесценный момент: смущать Сё после чего-то такого. Этого последнего извращенца, что вечно сам загонял в краску всех вокруг...
"Хотя действительно, кто тут ещё извращенец," — с такими мыслями вернулся Сузаку к отмывают столика от вчерашних следов их развлечений.