Posted originally on the Archive of Our Own at https://archiveofourown.org/works/94680326.
Rating: Mature
Category: M/M
Fandom: Mortal Kombat (Video Games 2023-)
Relationships: Bi-Han | Sub-Zero/Fire God Liu Kang, Bi-Han | Sub-Zero/Liu Kang
Characters: Bi-Han | Sub-Zero, Liu Kang, Fire God Liu Kang, Takeda Takahashi
Additional Tags: Fluff, Romance, Bi Han Nephilim, Liu Kang Angel, Liu Kang Hermaphrodite, Fantasy Creatures, Hermaphrodite Pregnancy, Top Bi Han, Power Bottom Liu Kang, AI Art, AI-Generated Text, Non-Linear Narrative, Sex out of love
Language: Русский
Series: Part 5 of Мой вечный маяк
Stats: Published: 2026-10-14 Completed: 2026-10-16 Words: 12,341 Chapters: 12/12
Summary: В Министерстве Небесных Попечений царит бюрократия, скука и идеально отутюженные рубашки. По крайней мере, до тех пор, пока Лю Кану, образцовому ангелу с кристальной репутацией «снежинки», не подселяют в напарники Би-Хана — ходячее нарушение всех мыслимых уставов. Их первая совместная миссия: охранять двенадцатилетнего мальчика Такеду в Таиланде.
Би-Хан носит кеды, не застёгивает пуговицы и считает, что ангелам тоже не помешало бы повеселиться.
Лю Кан мечтает о тишине, порядке и чтобы этот полудемонический тип перестал на него так смотреть. Но девять лет бок о бок — слишком долгий срок, чтобы не заметить, что хаос и порядок притягиваются. Даже если ты — ангел. Даже если он — наполовину демон. Особенно если у вас один подопечный на двоих.
Как-то раз, я случайно увидел в X арты с мальчиками-ангелами и мне захотелось своих дома. Так и родилось это AU.
Pressed collar
Silver halo
Ink-dark feather in the back row
You slouch through the sacred doorway
Boots still dusty from the road
He's a snowfall on the ledger
Every checkbox in a line
You're a smudge on holy paper
Late again
But right on time
They flew us down to Bangkok
Hum of wires
Heat like steam
Little boy beside the window
Counting boats along the green
He recites the rulebook softly
You just wink and miss your cue
Slip a coin into his pocket
Say
"This world still owes you two"
Paper saints and quiet hallways
Stamp their orders
Sign their names
You just hum a restless rhythm
On the margin of their claims
When the thunder finds his rooftop
And his fear begins to climb
You wrap both your wings around him
Break the rules and save the time
Oh
My black-winged angel
Standing in the sun and rain
You don't fit their tidy heaven
But you lean close to my pain
Oh
My black-winged angel
Crooked grin in borrowed light
Keep your shadow over me
While the good ones look too bright
Офисы Министерства Небесных Попечений гудели ровно и умиротворённо, как хорошо настроенная арфа. Облачные своды мягко светились перламутром, а вместо стульев служили пухлые кучевые облака, которые, впрочем, иногда норовили ускользнуть из-под невнимательного серафима.
Лю Кан сидел идеально прямо. Его белая рубашка была застёгнута на все пуговицы, рукава аккуратно закатаны до локтя, открывая сильные, но изящные предплечья. Чёрные брюки отутюжены до такой степени, что в них можно было смотреться как в зеркало, а туфли начищены до ослепительного блеска. Его длинные кудрявые волосы, цвета воронова крыла, были тщательно расчёсаны и собраны в свободный, но опрятный пучок на затылке, лишь несколько непослушных завитков падали на лоб. Карие глаза внимательно изучали папку с досье, лежащую перед ним.
— Такеда Такахаши, — тихо, почти благоговейно, произнёс Лю Кан, проводя пальцем по строчке. — Двенадцать лет. Таиланд. Мать — Сучин. Отец — Кенши Такахаши, самурай, павший… нет, не павший. Исчезнувший. — Он нахмурился. Ангелы не любили неопределённостей. Неопределённость означала хаос, а хаос был их главным врагом после, разве что, демонов.
В досье жирным шрифтом было выделено: «Ключевая фигура для баланса Земного Царства. Охране подлежит до достижения 21 года. Категория важности — Альфа».
Лю Кан глубоко вздохнул. Он ждал этого назначения три столетия. Персональная охрана важной души — это не просто работа, это миссия. Призвание. Он поправил воротничок и бросил взгляд на пустующее облако напротив.
Его напарник опаздывал. На целых двенадцать небесных минут.
— Ходячее нарушение устава, — пробормотал Лю себе под нос, прежде чем успел себя остановить. Он, конечно, тоже изучил досье будущего коллеги. Би-Хан. Смешанная кровь. Мать — ангел второго круга, отец — демон из отряда «Теней». Сам Би-Хан числился в Министерстве как «ангел-хранитель третьего класса», но с длинным списком взысканий. «Несоблюдение субординации», «самовольное оставление поста» (оказалось, он ушёл кормить бездомного пса, который оказался оборотнем), «излишняя эмоциональность при исполнении».
Лю Кан вздохнул с лёгкой обречённостью. Почему Небеса послали ему в пару именно этого… этого…
Дверь в кабинет распахнулась с такой силой, что облака на потолке тревожно сжались.
— Я не опоздал, я задержался в пути, спасая вселенную от скуки! — раздался звонкий, чуть насмешливый голос.
Лю Кан поднял глаза и… на мгновение забыл, как дышать. Это было совершенно непрофессионально, но факт оставался фактом.
Перед ним стояло живое воплощение небрежности и опасного шарма.
Би-Хан был выше, чем казалось на голограмме досье. Белая рубашка — мятая, расстёгнута на две верхние пуговицы, открывая ключицы. Галстук висел на шее скорее как декоративный элемент, завязанный самым нелепым и свободным узлом. Чёрные брюки, да, но на ногах вместо положенных служебных туфель — белые кеды с потрёпанными шнурками. Его волосы были собраны в высокий, нарочито небрежный пучок, виски выбриты, и из-за этого асимметричного великолепия на лицо спадала пара волнистых чёрных прядей, обрамляя высокие скулы. Но самое главное — глаза. Золотистые, как расплавленный янтарь, они смотрели на Лю с откровенным, почти нахальным любопытством.
А за спиной Би-Хана шевелились крылья. Чёрные. Не серые, не тёмно-синие, а абсолютно, бархатисто-чёрные, с едва заметным фиолетовым отливом на кончиках.
— О, — протянул Би-Хан, склонив голову набок и разглядывая Лю Кана так, будто тот был редким экспонатом в музее. — А ты, я смотрю, весь из себя белый и пушистый. Прямо хрестоматийный ангел. — Он ухмыльнулся, обнажая чуть заострённые клыки. — Привет, Снежинка.
Лю Кан почувствовал, как к щекам прилила тёплая волна. Возмущение. Исключительно возмущение.
— Меня зовут Лю Кан, — ровным, ледяным тоном произнёс он, складывая руки на груди. — И я бы попросил вас соблюдать профессиональную этику, Би-Хан. Вы опоздали.
— Опоздал? — Би-Хан картинно приложил руку к груди. — Я планировал не приходить вообще, но потом подумал: а вдруг моей «Снежинке» будет одиноко? И решил, что судьба этого Такеды стоит того, чтобы провести почти десяткок лет в компании самого скучного ангела на всех Небесах. — Он плюхнулся на облако напротив, и то жалобно всхлипнуло под его небрежным весом. — Так что там за мальчик? Надеюсь, он хотя бы умеет веселиться.
Лю Кан медленно выдохнул, мысленно повторяя мантру о спокойствии и принятии. «Ходячее нарушение устава. Ходячее нарушение устава», — стучало в висках.
— Он ребёнок из неполной семьи, — сухо ответил Лю, разворачивая карту Таиланда прямо в воздухе. — Его отец исчез. У него нет наставника. И если мы не выполним свою работу, баланс Земного Царства может рухнуть. Это не повод для шуток.
— О, а кто шутит? — Би-Хан вдруг стал серьёзнее. Золотые глаза сузились, но на губах всё ещё играла полуулыбка. — Я, может быть, и наполовину демон, Снежинка, но свою работу я люблю. Просто по-своему. — Он подался вперёд, сокращая расстояние. — Чувствуешь?
Лю Кан замер. Между ними словно пробежала искра. Что-то тёплое, тягучее и совершенно необъяснимое. Не благодать, не магия, а что-то первобытное, что не имело названия в ангельских уставах. Притяжение. Чистое, нелогичное притяжение.
— Я чувствую, что от вас пахнет серой и кофе, — отрезал Лю, отодвигаясь вместе со своим облаком на полметра. — Приступим к инструктажу.
Би-Хан рассмеялся — громко, заразительно, совсем не по-ангельски. И в этом смехе Лю Кан неожиданно для себя услышал что-то… правильное. Что ли.
Это будет долгое задание, — подумал Лю, сжимая в руках досье юного Такахаши.
Это будет весело, — подумал Би-Хан, не сводя глаз с покрасневших ушей своего нового напарника.
Земной мир встретил ангелов влажным, липким зноем, запахом жасмина, жареного риса и выхлопных газов. Они материализовались на крыше старого многоквартирного дома, откуда открывался вид на запутанные улочки Бангкока.
— Фух, — Би-Хан блаженно потянулся, расправляя чёрные крылья. Солнце, проходящее сквозь них, отбрасывало странные фиолетовые тени. — Обожаю это чувство. Никаких тебе облачных протоколов, никаких унылых правил. Жизнь!
Лю Кан стоял на самом краю крыши, идеально выпрямившись, словно на параде. Его белые крылья были сложены за спиной. Он критически осмотрел улицу внизу.
— Мы не для развлечений здесь, Би-Хан. Наш подопечный живёт в доме направо, третья квартира. — Он указал на обшарпанный, но уютный балкончик, увитый плющом. — Такеда должен сейчас вернуться из школы.
— Скукотища, — зевнул Би-Хан, но послушно переместился на карниз соседнего здания, садясь на него с небрежной грацией кота. — Ладно, Снежинка. Показывай, как ты умеешь незаметно наблюдать.
Они спустились на уровень второго этажа, зависнув в воздухе — люди не могли их видеть, но чувствовать — да. Иногда кто-то вздрагивал, проходя сквозь невидимое поле их присутствия, или вдруг начинал улыбаться без причины. В этом была магия ангелов-хранителей.
Лю Кан впервые увидел Такеду в 14:32 по местному времени.
Мальчишка выскочил из-за угла, как вихрь. Рюкзак болтался на одном ремне, форма была измята, на коленке — свежая ссадина, а в глазах — то непередаваемое выражение двенадцатилетнего человека, который только что победил весь мир (или набедокурил в школе).
— Бежит, как будто за ним черти гонятся, — заметил Би-Хан с лёгким интересом. — Хороший темп.
— Тш-ш, — шикнул Лю, не отрывая взгляда от мальчика.
Такеда подлетел к двери подъезда, пару раз безуспешно дёрнул ручку, выругался по-тайски (ангелы поняли, но сделали вид, что нет), потом достал ключ и скрылся внутри.
— Милый ребёнок, — неожиданно мягко произнёс Би-Хан. — Энергичный сопляк.
— Язык! — возмутился Лю, но в душе согласился. Такеда вызывал умиление. Какое-то щемящее, почти болезненное чувство защитника.
Они последовали за ним, просочившись сквозь стену. Квартира была маленькой, но чистой. На стенах висели старые фотографии: мужчина в доспехах самурая, женщина с младенцем на руках, несколько пейзажей.
Сучин, мать Такеды, готовила на кухне. Красивая, уставшая женщина с твёрдым взглядом. Она не видела ангелов, но когда Лю Кан случайно задел вазу на полке, она обернулась и долго вглядывалась в пустоту, потом перекрестилась по местному обычаю.
— Ты такой неуклюжий, — прошептал Би-Хан, прижимаясь плечом к плечу Лю, чтобы занять меньше места. — У нас тут скрытная миссия, а ты как слон в посудной лавке.
— Это ты виноват! — прошипел Лю, но плечо не убрал. Прикосновение через ткань рубашки было обжигающе тёплым. Слишком тёплым для ангела наполовину. — Твоя демоническая половина искажает моё поле.
— О, так ты уже чувствуешь моё поле? — хмыкнул Би-Хан, и его золотые глаза блеснули. — Я польщён, Снежинка.
Лю закатил глаза, но краем уха услышал, как Такеда в своей комнате что-то увлечённо рассказывает плюшевому дракону. Он рассказывал про школьную драку, про то, что его дразнят «безотцовщиной», и что он дал сдачи, и ему всё равно.
Лю Кан почувствовал, как что-то сжалось в груди. Захотелось спуститься и обнять этого мальчика. И это было неправильно — ангелы не должны так остро чувствовать. Они — наблюдатели, защитники, но не участники.
— Он сильный, — тихо сказал Би-Хан, и в его голосе не было привычной насмешки. — Для такого маленького — очень сильный. Жаль, что мы не можем просто взять и прибить тех, кто его обижает.
— Это не наши методы, — напомнил Лю.
— Знаю. — Би-Хан вздохнул и, к удивлению Лю, аккуратно, почти невесомо коснулся его запястья. — Поэтому мы будем делать то, что можем. Страховать, отводить беду и иногда подкладывать ему под подушку удачу. Договорились, Снежинка?
Лю посмотрел на их руки. Белая кожа Лю, тёплая рука Би-Хана с чуть более тёмными, смуглыми пальцами. Небесное и подземное. Порядок и хаос.
— Договорились, — ответил он, и это слово прозвучало как клятва.
Такеде исполнилось пятнадцать. Он вытянулся, голос начал ломаться, а в характере появилась та самая подростковая угловатость, когда хочется одновременно обнять весь мир и послать его куда подальше.
Ангелы за это время стали частью дома. Невидимой, но неотъемлемой.
Лю Кан каждое утро (ровно в 6:15) проверял, заперта ли дверь, выключен ли газ на кухне, и не забыл ли Такеда положить в рюкзак сменную обувь. Он делал это рефлекторно, словно заботливый, но строгий родитель. Он даже привык к тому, что Би-Хан постоянно нарушает его идеальный порядок.
Би-Хан, в свою очередь, взял на себя «творческую» часть опеки. Когда Такеда грустил, Би-Хан садился рядом на подоконник и начинал насвистывать странные мелодии — смесь небесных гамм и земного рока. Мальчик не слышал свиста, но его настроение улучшалось. Би-Хан также специализировался на мелких пакостях врагам Такеды: у хулигана, который толкнул мальчика в коридоре, внезапно развязывались шнурки на обеих кроссовках, и он летел носом в пол. Учитель, который несправедливо занизил оценку, находил в своём портфеле лягушку (откуда в Бангкоке в середине учебного года взялась лягушка — оставалось загадкой даже для Лю).
— Ты не должен вмешиваться так грубо, — ворчал Лю, когда они оставались на ночном дежурстве вдвоём. Такеда спал, свернувшись калачиком под тонким одеялом, а ангелы сидели на краю его кровати, невидимые, как призраки.
— А кто узнает? — лениво потягивался Би-Хан, закидывая ногу на ногу. Его кеды теперь были украшены забавными наклейками, которые он стащил в человеческом магазине (мелкое нарушение, никто не заметил). — Мы тут одни. Ты, я и сопливый пацан. Кстати, он сегодня во сне сказал «мама, я хочу собаку». Милота.
Лю невольно улыбнулся. За три года он привык к этим ночным разговорам. Тихим, почти интимным, когда можно было снять маску идеального ангела и просто быть… Лю. Тем, кто иногда устаёт.
— Он хороший мальчик, — сказал Лю, глядя на спокойное лицо Такеды. — Я боюсь за него. Чем старше он становится, тем больше опасностей вокруг. Ты видел сегодня тех двоих в тёмной машине?
Би-Хан кивнул, золотые глаза потемнели.
— Видел. Тени из нижних слоёв. Интересуются им. Не демоны, так, шваль. Но неприятно. — Он помолчал, потом неожиданно спросил: — Снежинка, а ты когда-нибудь жалел, что тебя отправили именно сюда? Со мной?
Лю Кан медленно повернул голову. В лунном свете, пробивающемся сквозь занавески, профиль Би-Хана выглядел почти скульптурным. Острые скулы, полуприкрытые веки, чёрная прядь, упавшая на лицо. Красивый. Опасный. И такой… родной, что становилось страшно.
— Нет, — честно ответил Лю. — В первое время — да. Ты казался мне ходячим кошмаром. Но теперь… — Он запнулся. — Теперь я не представляю, как можно охранять кого-то в одиночку. Ты… дополняешь.
— Дополняю? — Би-Хан усмехнулся, но в усмешке не было яда. — Ты хотел сказать «раздражаю».
— И это тоже, — тихо рассмеялся Лю. И это был первый раз, когда он рассмеялся при Би-Хане не дежурно, а по-настоящему.
Би-Хан посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом вдруг наклонился и легко, как мотылёк, коснулся губами щеки Лю.
— Не говори таких вещей, Снежинка, — прошептал он, отодвигаясь обратно. — И ты слишком милый, когда улыбаешься. Это мешает мне быть раздражающим демоном.
Лю замер. Щека горела. Сердце — которого у ангелов вроде как не должно было быть в физическом смысле — бешено колотилось где-то в горле.
— Ты… — начал он.
— Спи, — перебил Би-Хан, отворачиваясь и складывая руки на груди. — Завтра у Такеды экзамен по математике. Нужно будет подкинуть ему пару правильных ответов в голову. Я беру на себя алгебру, ты — геометрию. И не спорь.
Лю не стал спорить. Он сидел, прижимая руку к щеке, и смотрел на затылок Би-Хана с его небрежным пучком. И в голове пульсировала одна мысль: «Почему это было самым правильным, что случилось со мной за последние триста лет?»
День рождения Такеды они отметили молчаливо, но торжественно. Сучин испекла пирог с манго, и мальчик — уже почти юноша, с окрепшими плечами и серьёзным взглядом — задул свечи. Он загадал желание. Ангелы не подслушивали, но по движению губ Лю разобрал: «Я хочу увидеть отца».
Лю Кан переглянулся с Би-Ханом. Оба знали: Кенши Такахаши жив. Где-то в межмировье, застрявший между долгом и семьёй. Но рассказать Такеде? Это не входило в их полномочия.
Вечером разразилась гроза. Настоящая, тропическая — с ливнем, который хлестал как из ведра, и раскатами грома, сотрясающими стены.
Такеда сидел на подоконнике, обхватив колени, и смотрел на мокрую улицу. Он выглядел потерянным.
— Мне снился отец, — вдруг сказал он в пустоту. — Он стоял в саду, с мечом. И звал меня.
Лю Кан и Би-Хан замерли по обе стороны от мальчика. Такеда их не видел, но они были так близко, что могли бы коснуться его.
— Мама говорит, он был героем. Но герои не бросают своих детей, правда? — Голос Такеды дрогнул. — Или бросают? Я не знаю.
Лю Кан инстинктивно протянул руку, чтобы погладить мальчика по голове. Его пальцы прошли сквозь волосы Такеды, не встретив сопротивления — ангелы не должны физически взаимодействовать с людьми без крайней необходимости. Но Такеда вздрогнул и повернул голову, словно почувствовав невидимое тепло.
— Странно, — прошептал он. — Иногда мне кажется, что кто-то рядом. Оберегает. — Он слабо улыбнулся. — Может, это папа.
Би-Хан издал горлом странный сдавленный звук. Лю посмотрел на него и увидел, что глаза демо-ангела блестят. Слишком ярко для золота.
«Он плачет», — с изумлением понял Лю. «Би-Хан плачет из-за человеческого мальчика».
— Я ненавижу эту работу, — прохрипел Би-Хан, когда Такеда ушёл спать, а они остались на кухне, сидя в стороне, чтобы не мешать Сучин мыть посуду. — Ненавижу, что мы не можем просто взять и сказать ему: «Твой отец жив, он тебя любит, просто он дурак, застрявший между измерениями!»
— Ты не можешь этого сказать, потому что это нарушит временной континуум, — устало напомнил Лю, — И мы не знаем наверняка.
— Да знаем мы! — рявкнул Би-Хан, и его чёрные крылья угрожающе распахнулись, едва не сбив люстру. — Чёрт возьми, Лю, мы знаем! Мы видели сигнатуру его ауры в отчётах Министерства. Он жив!
— Би-Хан, успокойся, — Лю мягко, но твёрдо взял его за руку. — Пожалуйста.
Контакт подействовал лучше любого успокоительного. Би-Хан выдохнул, крылья сложились. Он уронил голову на плечо Лю и замер.
— Прости. Я… слишком близко к сердцу всё воспринимаю. Демоническая кровь, — буркнул он в воротник рубашки Лю. — Она делает меня импульсивным.
— Нет, — тихо возразил Лю, осторожно, словно боясь спугнуть, обнимая его за плечи. — Это делает тебя человечным. И это… хорошо. Я слишком долго был просто «идеальным ангелом». Ты научил меня, что можно чувствовать.
Би-Хан поднял голову. Их лица были в дюйме друг от друга. Золотые глаза встретились с карими. Гроза за окном гремела, но внутри кухни, в этом крошечном пространстве, воцарилась абсолютная тишина.
Сучин уже домыла посуду и ушла.
— Снежинка, — прошептал Би-Хан, и в его голосе не было насмешки. Только благоговение. — Ты сейчас говоришь очень опасные вещи.
— Знаю, — выдохнул Лю. — Но я устал притворяться.
И он сам, первый за всё время, сократил расстояние.
Поцелуй был неуклюжим — ни один из них не целовал ангела (или полу-демона) раньше. Поцелуй Би-Хана пах кофе и грозой, а крылья Лю Кана непроизвольно раскрылись, окружив их обоих белоснежным коконом, скрыв от всего мира.
Когда они отстранились, щёки Лю пылали, а Би-Хан выглядел так, будто его ударили молнией — ошарашенный, счастливый и совершенно непривычно растерянный.
— Ну, — выдохнул Би-Хан, проводя большим пальцем по губам. — Этого в уставе точно не было.
— Плевать на устав, — твёрдо сказал Лю Кан.
И в этот момент с комнаты Такеды донёсся приглушённый всхлип — мальчику снился кошмар. Они оба мгновенно напряглись, профессиональные рефлексы были важнее романтики.
— Потом договорим, — бросил Би-Хан, уже перемещаясь к спальне.
— Потом, — согласился Лю, следуя за ним.
Они вместе сели на край кровати Такеды — невидимые стражи — и, пока мальчик метался в тревожном сне, одновременно положили руки ему на плечо и лоб. Сквозь ткань пижамы, сквозь барьеры миров. Просто были рядом.
И этого оказалось достаточно. Такеда успокоился, вздохнул и повернулся на другой бок.
А Би-Хан, потом взял ладонь Лю и не отпускал до самого утра.
Последний день. Такеда Такахаши, которому только что исполнился двадцать один год, стоял на крыше того самого дома, где ангелы впервые увидели его двенадцатилетним сорванцом. Теперь это был взрослый мужчина — подтянутый, с твёрдым взглядом и мечом за спиной. Он сам стал воином, достойным своего легендарного отца (которого, кстати, он нашёл два года назад, и это отдельная героическая история).
— Чувствуешь? — тихо спросил Би-Хан, сидя на парапете и болтая ногами в кедах.
За девять лет его внешность не изменилась ни на йоту, разве что в глазах появилась та глубокая усталость, которая бывает у существ, видевших, как растёт и меняется их подопечный.
— Да, — ответил Лю Кан, стоя рядом, как всегда, идеально прямой. — Связь истончается. Наша миссия выполнена. Он больше не нуждается в нашей опеке.
— Сволочь, — беззлобно сказал Би-Хан, глядя на Такеду. — Вырос. Совсем большой. И даже не знает, что мы тут.
— Некоторые вещи лучше не знать, — философски заметил Лю.
Такеда вдруг повернулся и посмотрел прямо на них. Не на пустое место, а именно туда, где они стояли. Его глаза — тёмные, внимательные — на мгновение расширились.
— Странно, — громко сказал он, обращаясь, кажется, к самому себе. — Пол жизни я чувствовал, что за мной кто-то следит. Не враг. Друг. Кто-то, кто был рядом, когда было страшно. — Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то пронзительно-взрослое. — Спасибо. Кем бы вы ни были.
Би-Хан шмыгнул носом. Лю Кан крепче сжал его руку.
— Он нас почувствовал, — прошептал Би-Хан. — В последний момент. Это… это много значит.
— Да, — согласился Лю.
Они смотрели, как Такеда спускается с крыши, как его фигура исчезает в дверном проёме. Как жизнь его — новая, свободная от невидимой опеки — начинается прямо сейчас.
А потом в воздухе повисла тишина. Только ветер играл с их волосами и перьями.
— И что теперь? — спросил Би-Хан, не глядя на Лю. — Нас вызовут обратно. Разнесут по разным заданиям. Ты — в какой-нибудь скучный монастырь в Тибете, я — к очередному малолетнему хулигану в Бруклин.
Лю Кан молчал долгую минуту. Потом сделал то, чего никогда не делал раньше. Он повернулся к Би-Хану, взял его лицо в ладони и поцеловал. Долго, медленно, со всем тем, что накопилось за девять лет. Со всей той нежностью, которую прятал за идеально застёгнутыми пуговицами.
— Я не вернусь, — сказал он, отстраняясь. — Я подам прошение об отставке.
Би-Хан вытаращил глаза.
— Ты… ты с ума сошёл? Ты — образцовый ангел! Ты — сама добродетель! Ты не можешь просто взять и…
— Могу, — перебил Лю, и в его карих глазах горел огонь, которого Би-Хан никогда там не видел. — Потому что я люблю тебя, Би-Хан. Я люблю тебя с того самого дня, как ты назвал меня «Снежинкой». Я люблю твои нелепые кеды, твой хаос, твою преданность этому мальчику. Я люблю тебя больше, чем Небеса. И если они захотят меня наказать — пусть. Я останусь здесь. На земле. С тобой.
У Би-Хана отвисла челюсть. Потом он рассмеялся — тем самым громким, заразительным смехом, от которого девять лет назад у Лю заныло под ложечкой.
— Снежинка, — сказал он, вытирая непрошеные слёзы (с кем не бывает, даже у полу-демонов). — Ты — самое вероломное уставное нарушение из всех, что я видел, а затем добавил почти шепотом: — Я тоже люблю тебя.
Лю улыбнулся. Би Хан притянул его к себе за талию по ближе.
— Итак. Что мы делаем? Остаёмся здесь? Наблюдаем за Такедой издалека? А потом заводим кота?
— Кота? — переспросил Лю, чувствуя, как его затягивает в водоворот этого безумного, прекрасного «потом». — А почему кота?
— Потому что собака — это слишком ответственно для нас двоих, — серьёзно ответил Би-Хан. — У нас и так "был ребёнок" девять лет. Давай передохнём.
Лю Кан рассмеялся — свободно, беззаботно, совсем не по-ангельски. И в этом смехе, в этом солнечном утре над Бангкоком, в фигуре удаляющегося Такеды, который навсегда останется в их сердцах мальчиком с разбитыми коленками, было что-то бесконечно правильное.
— Хорошо, — сказал Лю, прижимаясь лбом ко лбу Би-Хана. — Давай заведём кота. Но я выбираю ему имя.
— Хорошо, — Би-Хан поцеловал его снова. И этот поцелуй был слаще любого небесного нектара.
